Чужъ
Шрифт:
Девчока встала с лавки. Подошла к Истоме, приподнялась на носки. Надела венок ему на голову. Он поправил его на макушке — и улыбнулся.
Рядом появилась женщина. Жена Истомы — платок белый, лицо круглое, тёплое. На руках — маленькая девочка. Агафья. Младенец тянул ручки к небу. Веселина подошла, наклонилась. Пальцем пощекотала сестрёнке живот.
Затем она выпрямилась. Медленно. Повернула голову. Лицо угрюмое, чужое. Смотрела на меня. Сквозь туман, сквозь праздник, сквозь годы.
Никто не видел. Истома
Встал резко. Присел на лежанке. Глаза ладонью прикрыл. За окном темно — ночь, глухая, без луны. Грудь ходила ходуном. Пот стекал по виску, холодный. Каплю со лба стёр, потёр между пальцами.
Зоря спала в другом углу.
Сапоги натянул без скрипа. Доспех не надел — только кафтан накинул на плечи. Серп с крюка снял, повесил на пояс. Меч оставил. Дверь приоткрыл — петли не скрипнули. Вышел.
Улица встретила холодом. Темнота густая, только звёзды кололись в небе. Пахло сырой землёй и крапивой. Где-то далеко лаяла собака. Я стоял на крыльце, дышал. Ветер трогал волосы.
Прошёл по двору. Земля холодная, влажная от росы. Остановился у колодца. Воздух вдохнул глубоко — пахло мокрым деревом и ночной фиалкой. Ладонь приложил к груди. Сердце билось спокойнее.
— Лука!
Мужской голос. Кривой, сорванный. Я обернулся.
К калитке бежал мужик. С пузом, грузный. Шатался, ноги заплетались. Вцепился пальцами в доски плетня. Лицо красное, потное. Дышал ртом.
— Ты чего орёшь, Третьяк? Сестра спит. — Я подошёл ближе. От него несло перегаром — кислым, хлебным. Дыхание тяжёлое, с хрипом.
— Помоги, Лука. — Он перешёл на шёпот, губы тряслись. — Напали на меня. Укусил бес во сне.
Он стянул рубаху с плеча. Развернулся спиной. На лопатках — царапины. Мелкие, три полосы. Кожа вокруг красная, вздулась.
— Где?
— Дома у меня. На лежанке. Чуть насмерть не загрыз. Я брыкнулся, скинул. Она зашипела на меня. Я выбежал.
— С чего взял, что бес?
— Жинка прокляла меня. Настя, ведьма чёртова. Когда ушла с детьми, ругалась проклятьями. — Он расставил руки, чуть не упал.
— Настя не ведьма.
— Ты её не знаешь. Вся в мать свою. Та на свадьбе даже плюнула мне под ноги. Яблоня от яблони…
Крыльцо скрипнуло. Я обернулся. Зоря стояла в дверях. Заспанная. Платок накинут на плечи, концы придерживала пальцами. Руки скрестила на груди. Смотрела на Третьяка. Глаза сощурены.
— Третьяк, опять надрался как чёрт, — зевнула Зоря.
— Зорюшка, красавица, любовь моей молодости всей! — Он прижал руки к груди, пальцы сплёл.
— Любовь молодости? — Зоря покачала головой и ушла в дом. Дверь притворила без стука.
Третьяк перевёл взгляд на меня. Глаза мутные, красные, но с надеждой.
— Ну так что, Лука? Помоги. Заплачу.
— Ладно, идём. Только отдашь мне самую дорогую себе вещь.
—
Побежал. Шатаясь, цепляясь за плетни. Я — за ним.
Двор его стоял в низине, у самой околицы. Плетень завалился набок, подпёрт жердями. Ворота висели на одной петле. Во дворе — лужа, не просыхала, видать, всё лето. Сарай покосился, крыша дырявая, заткнута тряпьём. У крыльца — куча мусора: битый горшок, старые лапти, обрывок верёвки. Две курицы спали на насесте, прижавшись друг к другу. Третья — дохлая, лежала у забора, лапки вверх.
Дом низкий, врос в землю. Оконце мутное, заткнутое тряпкой.
— Иди первый. — Третьяк сглотнул, кадык дёрнулся. — Я тут подожду.
Я прикрыл молодой глаз. Старый, выцветший, открылся. Мир побледнел. Ночь отступила — стала серой, как зола. Над домом смотрел. Ничего. Ни дымки, ни тени.
— Пусто тут.
— Клянусь жизнью, напали! Посмотри, Богом прошу!
Я толкнул дверь. Внутрь вошёл, пригнув голову. В нос ударило кислятиной — пот, брага, прокисшее тесто. Воздух спёртый, глаза резало. Я задышал ртом.
Горница маленькая. Печь не топлена, угли холодные. Стол у окна, на нём — две бутыли пустые, глиняная кружка, корка хлеба, засохшая до камня. На полу ведро валялось на боку, зерно рассыпано — видать, кур кормить шёл, не дошёл. У стены лежанка, одеяло сбито в ком.
Я взял бутыль. Поднёс к носу. Кислое, резкое, с гнильцой. Брага мутная, остатки на дне. Такой только душу травить.
Замер. Что-то прошуршало. Слабое, едва слышное — не скрип, не стон. Шорох. По стене.
Серп взял в руку. Рукоять обмотана зелёной тряпкой, тёплая от ладони. Прислушался.
Шорох сместился в угол. Там, где темнота гуще. Я шагнул. Половица скрипнула. Шорох затих.
Я ждал. Не дышал. Молодой глаз уже не видел — темно. Старый глаз приоткрыл. Серым проступили стены, лежанка, стол. В углу — пятно. Маленькое, с кулак. Тёплое. Живое. Дышало часто-часто.
Шагнул ещё. Пятно метнулось вдоль стены — быстро, юрко. Я замер. Оно замерло. Снова шорох — теперь у потолка. По балке лезло.
Слушал. Звук — коготки по дереву. Мелкие, частые.
Шаг. Ещё шаг. Загнал в угол. Пятно сжалось. Я вскинул серп и ударил — точно в темноту.
Лезвие вошло в дерево. Хрустнуло. Тело задёргалось — хвост бил по стене, лапки скребли воздух. Насквозь.
Я поднёс серп к лицу. Крыса. Крупная, с локоть длиной. Шерсть серая, в проплешинах. Хвост голый, розовый, ещё извивался. Глаза чёрные, выпуклые. Из пасти — кровь, капала на пол.
Отцепил с лезвия, бросил в угол. Подошёл к лежанке. Одеяло сбито, в складках — крошки хлеба, пятна браги. На ряднине — след. Длинный, узкий. Хвост протащило. Рядом царапины — мелкие, три полосы, как у Третьяка на спине.
Мастера авангарда
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Играть... в тебя
3. Звериные повадки Симоновых
Любовные романы:
современные любовные романы
рейтинг книги
Камень Книга седьмая
7. Камень
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
рейтинг книги
Павлов И.П. Полное собрание сочинений. Том 6
Научно-образовательная:
биология
биофизика
биохимия
рейтинг книги
Убивать чтобы жить 9
9. УЧЖ
Фантастика:
героическая фантастика
боевая фантастика
рпг
рейтинг книги
Газлайтер. Том 19
19. История Телепата
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
рейтинг книги
Куда ж нам плыть (Сборник публицистики)
Фантастика:
научная фантастика
рейтинг книги