Чтение онлайн

Корабль медленно обогнул Фобос, и здесь, на другой стороне Андрея ждал еще больший сюрприз. На дне многокилометровой борозды лежал огромный космический аппарат, не менее сотни метров в длину. Вне всякого сомнения, это был 'Черный Айсберг'. Очертания его точно совпадали с теми, что были видны на снимках аризонских астрономов. Однако он больше не поглощал всего падающего на него света — его обшивка тускло поблескивала под слоем осевшей на него пыли. Андрей включил все имевшиеся у него приборы. 'Черный Айсберг' не излучал никаких радиосигналов, его температура равнялась температуре окружавших его камней. Он был мертв. И нигде не было видно никаких следов другой ракеты, той, которую собрали на Земле роботы.

Андрея оторвал от приборов внезапный звук взрыва и сильный толчок прошедший по всему кораблю. Взглянув в иллюминатор, он увидел

быстро удаляющегося от корабля боевого робота с включенными реактивными двигателями. Кожух его лазера еще светился от перегрева темно-красным светом, но быстро остывал и темнел. Андрей ринулся к заднему иллюминатору. Обломки ядерного двигателя, доставившего Андрея с околоземной орбиты на околомарсианскую, разлетались в разные стороны. «Все равно — у меня был билет до Марса только в один конец». — сказал он сам себе…

То, что обратного пути у него не было, Андрей знал с самого начала, еще на Земле. Теоретически, если бы двигатель не был разрушен, он мог бы вернуться на околоземную орбиту, и спуститься на 'Буране' на Землю. Но ему некуда и не к кому было возвращаться. Там не осталось у него ни друзей, ни родных, и ждал его там лишь шприц с амнезином. Шестьдесят лет — не самый лучший возраст для того, чтобы заново учиться говорить и думать. «Хоть Марс перед смертью посмотрю». — подумал Андрей, и начал готовиться к спуску.

Расчеты на компьютере показали, что при правильном подборе угла атаки и соответствующем использовании двигателей 'Бурана', его можно посадить даже в разреженной марсианской атмосфере: нехватка аэродинамической подъемной силы частично компенсировалась более слабым полем тяготения. Самую большую трудность представляло отсутствие на Марсе посадочной полосы. Но раз этот 'Буран' все равно больше использоваться не будет, можно попытаться сесть на брюхо. Конечно, это очень рискованно — любой достаточно большой камень на поверхности, и от 'Бурана' вообще ничего не останется. Но, как уже говорилось, Андрей верил в свою счастливую звезду. Несколько дней он разглядывал поверхность Марса в телескоп, подбирая посадочную площадку, и наконец решился.

Он отделил манипулятором от 'Бурана' защитный свинцовый экран, и закрыл створки грузового отсека, с жилым модулем внутри. Надел скафандр — при посадке на брюхо может произойти разгерметизация кабины. Ну вот вроде бы и все. Андрей бросил прощальный взгляд на одиноко парящий в пространстве защитный экран, позади которого виднелись искореженные обломки ядерного двигателя и включил двигатели 'Бурана'. Впереди его ждал Марс — планета на протяжении веков бывшая символом человеческой Мечты, населившей ее самыми разнообразными марсианами: от прекрасной Аэлиты до омерзительных осьминогов из уэллсовской 'Войны Миров'. Сегодня Андрею предстояло встретиться лицом к лицу с настоящими марсианами — из металла и конструкционной керамики…

Отрывок из речи, произнесенной президентом США Джорджем Бушем 11 мая 1990 года в Техасском университете (г.Кингсвилл, штат Техас):

«Тридцать лет назад началась космическая гонка. И я верю, что через тридцать лет человек ступит на другую планету. Итак, я рад объявить о начале новой „Эпохи Географических Открытий“, у которой есть не только цель, но и расписание: я верю, что еще до того, как Аполлон отметит 50-ю годовщину своей посадки на Луну, американский флаг должен быть водружен на Марсе…».

Ожидания президента Буша не оправдались. Прошло тридцать лет с момента произнесения этой речи, наступила 50-я годовщина первой лунной экспедиции, а американские астронавты так и не установили американский звездно-полосатый флаг на Марсе. И все указывало на то, что он уже никогда не будет там установлен. В начале двадцать первого века американские креационисты — сторонники представления о том, что Господь создал вселенную за семь дней — добились запрещения преподавания теории Дарвина во всех учебных заведениях Соединенных Штатов. Затем им удалось запретить преподавание теории происхождения вселенной в результате Большого Взрыва. Но это было только начало. Движение за запрещение абортов, за долгие годы борьбы превратившееся в мощную политическую организацию, наконец победило, но самораспуститься после

своей победы не смогло, и стало спешно придумывать, чего бы ему еще запретить во имя Господа. Мировой экологический кризис подоспел как нельзя кстати. Коалиция антиаборционистов, экологических партий неолуддитского толка и церкви охватила большинство населения, и хрупкая машина демократии, призванная охранять права меньшинства, сломалась. В американцах снова проснулся дух их далеких предков — охотников на ведьм, уже просыпавшийся один раз во времена не столь отдаленные — в 50-е годы двадцатого века, в так называемую эпоху маккартизма. Во имя спасения человечества от экологического кризиса начались поголовные запреты всего и вся. Кончилось тем, что небо было объявлено твердью небесной, в которой было строжайше запрещено проделывать дырки. Населению объявили, что никакого космоса не существует, а экспедиции на Луну были всего лишь инсценировками, отснятыми в павильонах Голливуда. Компании, занимавшиеся коммерческими запусками спутников связи, в результате этого запрета разорились, а их конкуренты, изготовлявшие оборудование для наземной кабельной связи, хорошо на этом подзаработали — ходили даже слухи, что за этим запретом стояли именно производители кабелей. Но они недолго радовались — неолуддиты вскоре запретили и кабельную связь, так что и этим компаниям тоже пришлось срочно перепрофилироваться на выращивание экологически чистых огурцов.

Космос для Америки больше не существовал.

Тем временем в атмосферу Марса вошел сделанный в СССР корабль с человеком на борту…

… 'Буран' быстро снижался и терял скорость. Корпус раскалился от трения в атмосфере. За окнами светилась плазма. Андрей заметил 'сопровождающих', когда опустился до высоты 20 километров. Два робота с реактивными двигателями шли по обе стороны от 'Бурана', сохраняя дистанцию метров сто. Их корпуса были абсолютно черными, и отчетливо просматривались на фоне оранжевого марсианского неба. На вид они были сделаны из того же материала, что и корпус 'Черного Айсберга'. Никаких попыток сблизиться или атаковать 'Буран' они не предпринимали. На высоте десять километров появился третий робот. Он был покрашен в защитный оранжевый цвет, и Андрей заметил его слишком поздно, когда тот уже нацелил свой лазер на 'Буран'. И тут произошло то, чего Андрей никак не мог ожидать: один из черных роботов сбил оранжевого своим лазером! «Черные» были не просто сопровождающими, они были его телохранителями! Оставалось только выяснить, кто их ему прислал.

'Черные' проводили 'Буран' почти до самой поверхности и улетели прочь. Наступил самый ответственный момент. 'Буран' несся с огромной скоростью на высоте нескольких метров над пустыней, закручивая приповерхностные вихри, вздымая тонкий марсианский песок, и все время снижаясь, снижаясь, снижаясь… Достаточно было бы одного большого камня на поверхности, чтобы пропороть днище. Но неведомые силы по-прежнему берегли Андрея от фатальной случайности. Вот Андрей услышал как внизу все зашумело — это корабль на лету коснулся песка — и перегрузки с удвоенной силой вдавили его в кресло: песок начал тормозить 'Буран'. Снизу донесся долгий протяжный скрежет — омерзительный звук, подобный звуку разрываемой ткани, но только многократно усиленный по громкости до полной оглушительности. Наконец мощный толчок, скрежет оборвался, перегрузки кончились, и во внезапно наступившей тишине — негромкий звук горсти песка, ударившегося о лобовое стекло и тут же осыпавшегося. Все. Полная тишина. Андрей облизнул пересохшие губы и произнес: «Приехали. Марс»…

Андрей с трудом поднялся с кресла: хотя сила тяжести на Марсе в три раза меньше чем на Земле, трехмесячное пребывание в невесомости давало о себе знать. Голова кружилась, кровь стучала в висках. Посмотрел на приборы. Давление нормальное — значит корпус цел. Температура воздуха в кабине… ого!…39 градусов! Снял перчатку скафандра, потрогал стенку — и тут же отдернул руку. Стенка была раскалена как сковорода.

Первым делом надо было открыть дверцы грузового отсека: если на хлореллу не будет падать солнечный свет, Андрей лишится и пищи, и кислорода. Привод тяжело загудел, но открыть дверцу так и не смог: он был рассчитан только на работу в невесомости. Надо было срочно выходить наружу и открывать дверцу вручную. По пути к выходному люку Андрей наткнулся на свой самодельный флаг и взял его с собой…