Чтение онлайн

А дома ждал меня сюрприз.

Никак все-таки не могу я пока привыкнуть ко всем этим неожиданным переменам в моей недавней такой еще спокойной жизни.

Мы поднялись ко мне на этаж, я открыл дверь в квартиру, вошел внутрь и ахнул — вся прихожая бала уставлена устрашающей формы и еще более устрашающего назначения аппаратами. Да здесь их были тонны! Все они жужжали и переливались разноцветными огоньками. Лео подтолкнул меня носом внутрь, и совершенно машинально я захлопнул за нами дверь и, протиснувшись между двумя довольно мрачного вида агрегатами, закрытыми черными перфорированными кожухами странной формы,

вошел в комнату. И здесь меня ждало еще большее потрясение.

Моей уютной холостяцкой квартиры, такой до мелочей знакомой, не существовало. Небольшая гостиная с выцветшим ковром на полу, такими удобными мягкими креслами и привычными картинами на стенах превратилась в огромный, вытянутый в длину зал, заставленный все той же непонятного назначения и различной формы аппаратурой. Весь вид ее внушал уважение. Некоторые аппараты тихо жужжали, туманно светились сотни экранов, по которым переливалось изображение чего-то совершенно мне непонятного. Все оборудование было непривычной формы. И не знаю пока как у них на счет медицины, а вот топология была явно на высоте: совершенство и целесообразность всех форм просто поражали, ничего лишнего, одна сплошная функциональность.

В зале царил полусумрак и тишина, нарушаемая тихим гудением, пощелкиванием и потрескиванием, пахло озоном и еще чем-то непонятным. Среди оборудования угадывалось движение, быстрые тени передвигались в глубине, то и дело заслоняя мигающие разноцветные огоньки. Верху зала находилась большая, горящая цветная шкала, она висела в воздухе, сложная, объемная, ни на что не опираясь, по ней змеились сложной формы кривые, то и дело вспыхивали ярким светом ее отдельные части, загорались и гасли непонятные обозначения. Вся эта возня напоминала мне подготовку к запуску космического аппарата в центре управления полетом.

Постепенно быстро происходящие изменения начинали стабилизироваться: все меньше загоралось и гасло огоньков на панелях аппаратуры, успокаивались сполохи на экранах, переставали биться кривые, все шкалы, разнообразные экраны мониторов засветились непривычным мне ровным жемчужным светом. И я понял — подготовка и настройка оборудования заканчивается, и теперь вся мощь этой неведомой мне техники обрушится на меня. Стало неуютно, словно я стою один на сцене, и на меня направлены все прожектора.

Вот и мой выход. Что-то я не ощущал особого энтузиазма, с детства не любил белые халаты врачей, их лязгающие, наводящие жуткий ужас, инструменты и сладкий фальшивый голос, обещающий не делать больно. Никогда им не доверял. А здесь, как я понял, все обстояло намного сложнее. Вся эта техника собрана здесь ради одной единственной цели — распотрошить на отдельные атомы вашего покорного слугу.

Очень хотелось найти в этой темноте чьи-нибудь честные глаза и посмотреть в них.

Я подсознательно тянул время.

— Лео, что это за музей техники в моей квартире? И как она вся здесь поместилась? Куда делась вся моя мебель? Ну, я жду ответа, — я сурово сдвинул брови.

— Ты сам прекрасно знаешь, что это такое, но хочешь, чтобы я тебе еще раз все растолковал, как маленькому?

— Да нет, — я поежился, — просто не ожидал, что все произойдет так быстро, да и что-то не вижу я тех, кто будет заниматься моей скромной персоной.

— А ты присмотрись повнимательней, мне кажется, что ты уже можешь

видеть, если этого захочешь, попробуй.

Я еще раз внимательно вгляделся вглубь зала, внутренне напрягся, сконцентрировался, неожиданно сумрак рассеялся, и я увидел за сложными управляющими панелями и необычной формы консолями множество странных существ.

— Ого, Лео, неужели во Вселенной столько разумных существ?

— Не так много, как ты думаешь. Известно десятка четыре разумных рас, из которых только примерно половина достигла достаточно высокого технологического уровня развития.

Здесь наш разговор прервался: вперед из сумрака выступил человек или кто-то очень похожий на человека, подошел ближе, и я увидел, что это был все-таки человек. Высокого роста, с узким, похожим на лисью морду, лицом, с непривычно заостренными ушами, внимательным взглядом умных узких глаз, одетый в серо-зеленый балахон со множеством ремней и карманов.

— Сир, мы готовы. Дозволено ли будет нам начать работу? — Раздался у меня в голове спокойный, окрашенный уважительной интонацией, голос.

Я повернулся к Лео:

— Это он кого спрашивает, тебя или меня?

В ответ мне — ироническое изображение, склоняющейся в церемонном реверансе собаки.

— Тебя, сир Олфин.

— Э-э, как-то не очень удобно, честное слово. Такое обращение, словно я особа королевской крови.

— Нет, это обращение лишь подчеркивает твое значение как выдающейся личности, и они признают это. Привыкай, ты услышишь его еще не раз, а теперь ответь ему, некрасиво так долго заставлять ждать одного из самых талантливых нейрофизиологов.

— Да ведь прошло всего пару секунд.

— Для владеющего парасвязью это целая бездна времени.

— Ты хочешь сказать, что он слышит весь наш с тобой разговор?

— Нет, этот уровень общения ему недоступен и, хотя он знает о нем, но владеет только общедоступным. Постарайся ответить ему на его уровне, он ждет.

— Э-э, не имею чести, сэр, знать вас..., — я испытывал определенные затруднения в общении, так как еще ни с одним инопланетянином не общался, разумеется, Лео был не в счет, а тут еще его рассказы об уровнях восприятия. Интуитивно я чувствовал, как надо с ним разговаривать, но все равно испытывал первый раз некоторую робость и затруднение.

— Меня зовут Норум, сир. Все готово, и мы все с большим нетерпением ожидаем начала работы, — в его узких нечеловеческих глазах я угадывал знакомое мне пламя. Вот так же зажигались глаза у Этьена, когда он чуял запах "поживы".

Не очень мне хотелось "ложить свою голову на плаху", но другого выхода не было.

— Ну что же, Норум, я готов, веди нас.

Наш лисьеголовый собеседник резко повернулся, фалды его просторного балахона распахнулись, и я с удивлением увидел там самый обыкновенный ярко-рыжий пушистый лисий хвост. Но времени на удивление не оставалось — поводырь наш стремительно продвигался по лабиринту приборов к одному ему известной цели, и мы также быстро вынуждены были следовать за ним, пока не вышли на небольшую ярко осветленную площадку, посередине которой стояло нечто, напоминающее своими формами надувное кресло, но кресло невероятно непривычных форм и размеров. И все это сооружение венчал сложной формы темный шлем, от которого отходил целый плюмаж разноцветных шлейфов.