Чтение онлайн

Опять толкаем окно.

Наконец рама подается. Высунувшись из окна, что есть сил выкрикиваю его имя.

Мой голос относит ветер. Уильям открывает дверцу машины. Люси вторит мне, но нас заглушает самолетный вой.

Хватаю первое, что попадает под руку, и швыряю в Уильяма.

Затем падаю в кресло.

Он не заставляет себя долго ждать.

— Какого черта ты делаешь? — орет Уильям, врываясь в палату. Люси незаметно исчезает. — Ты меня чуть до инфаркта не довела!

— Я должна была привлечь твое внимание!

—

Привлекла, черт подери!

— Почему ты мне ни разу не перезвонил?

— А ты как думаешь, Элла?

— Уильям, — в отчаянии кричу я, — в тот день в «Челси брассери» я совершила ошибку. Я говорила тебе ужасные слова — которых не должна была говорить и которые на самом деле не имела в виду. Я хотела бы извиниться и все объяснить…

— Не обязательно. Ты очень ясно выразилась.

— Ты не понимаешь…

— Элла, ты спасла жизнь моей дочери. Я твой вечный должник. — Он отворачивается, чтобы я не видела его лица. — Но мы слишком часто причиняли друг другу боль. Как ты можешь мне верить, зная, что восемь лет я изменял жене? Как я могу верить тебе, после того как ты забеременела от другого?

Этот вопрос навсегда останется у него на подкорке.

Существует лишь один способ все исправить. Судорожно подыскиваю слова, которые убедят его остаться. Джексон только что умер, а я так боялась остаться одна; тут как раз подвернулся Купер, а я перебрала бурбона. Это больше не повторится; это в прошлом. И все правда. У всего были свои причины.

Ступив на канат, произношу единственные слова, которые имеют значение:

— Я тебя люблю.

Его спина вздрагивает.

— Почему я должен тебе верить? — наконец шепчет он.

— А зачем бы мне лгать?

— А как же… — он не глядя машет в направлении цветов, — как же Купер?

— Купер приехал, чтобы забрать кое-какие вещи Джексона и передать мне его письма. Он поцеловал меня, — признаюсь я, понимая, что честность для меня — единственный выход. — И сначала я ответила на его поцелуй. А потом остановилась. Сказала, что люблю тебя.

Наконец он поворачивается, побелевшее лицо искажено болью.

— Я видел, как ты его целовала!

— Ты видел, как я целовала его на прощание!

— Ты была от него беременна!

— Одна-единственная ошибка, Уильям! Разве ты никогда не допускал ошибок?

— Как теперь тебе доверять? — яростно выкрикивает он.

— Так же, как я доверяю тебе! Так же, как все мы доверяем тем, кого любим! Сделать осознанный выбор! Окунуться в доверие. Что еще в нашей власти?

— Я больше не смогу, Элла, — хрипло говорит Уильям. — Не хочу любви с перерывами. Хочу засыпать рядом с любимой женщиной, дышать с ней одним воздухом и видеть ее лицо, просыпаясь по утрам. Я хочу быть самым главным в ее жизни. Хочу знать ее от и до, чтобы для меня не было запретных мест и запретных вопросов. Ты не такова, Элла. И никогда такой не станешь. Ты слишком независима, слишком замкнута…

— Неужели я сейчас кажусь

тебе независимой и замкнутой? — выкрикиваю я. С трудом встаю на ноги, не обращая внимания на острую боль в лодыжке. — Я уже так высунулась из окна, что не могу смотреть на землю! Мне страшно до чертиков, Уильям! Я так тебя люблю, что мне страшно вздохнуть! — По моим щекам катятся слезы. — Неужели ты не понимаешь? Я любила тебя с момента нашей встречи, но только теперь перестала убегать от правды на такое расстояние, чтобы отказаться признавать ее!

— Ради Бога, Элла! Сядь, не то свалишься оттуда! — отрезает Уильям.

— Уильям, пожалуйста…

— Ладно, Элла, я все понял, — устало произносит он. Теперь мне ясно: я проиграла.

Я падаю на кровать. У меня больше нет ни слов, ни мыслей. Лодыжка пульсирует болью. Голова раскалывается. У меня все-все болит. До самых кончиков пальцев.

— Кейт не потеряла ребенка, — говорит Уильям. — С ними обоими все будет в порядке.

Мгновение я не могу вымолвить ни слова.

— Господи, Уильям, ведь это потрясающе. Это… это чудо!

— Вот и Люси так сказала.

Наши глаза встречаются. В глубине мучительного опустошения, которое мы учинили в душах друг друга, эта крошечная зародившаяся жизнь становится новой надеждой независимо от последствий, которыми может обернуться.

— Что же Кейт будет делать? — спрашиваю я. — Она оставит ребенка?

Уильям уже сидит рядом — мне достаточно протянуть руку, чтобы к нему прикоснуться.

— Она понимает, что не готова к материнству. У нее столько планов и желаний — университет, Нью-Йорк, журналистика. Она решила отдать ребенка на усыновление.

— О, как это тяжело. Для тебя тоже…

— Кейт хочет отдать ребенка нам, Элла. — Он оборачивается ко мне. — Я объяснил ей, что «нас» не существует.

Его глаза вспыхивают страстью. У меня сердце в пятки уходит.

— Элла… Я ошибался?

Проходит долгий миг, прежде чем я осознаю, что он сказал. Он прижимает меня к себе, прячет лицо в моих волосах.

— Господи Боже! Элла! Как мы были неосмотрительны, — яростно шепчет Уильям. — Мы же могли потерять друг друга! Навсегда! Я так тебя люблю! Не хочу повторения этого ужаса.

Я ощущаю биение его крови под теплой кожей, слышу, как воздух входит и выходит из его легких, чувствую его аромат и всю его суть и понимаю, что моей безопасности пришел конец.

Смотрю ему в лицо.

— Почему… почему ты вернулся?

Не отпуская меня ни на секунду, он ставит на кровать серый сапог крокодиловой кожи.

— Во-первых, потому, что ты швырнула в меня вот этим. Я ведь знаю, ты терпеть не можешь, когда теряется что-то из пары.

— А во-вторых?

— А во-вторых, — мурлычет он, притягивая меня ближе, так что его губы замирают в миллиметре от моих, и мы живем дыханием друг друга, и нет другой жизни, — во-вторых, я тоже терпеть не могу, когда разбивается пара.