Чтение онлайн

— Что такого срочного случилось… Ой, Уильям!..

— Все нормально. Я ухожу. Просто зашел сказать Элле спасибо. — Он встает и чмокает меня в лоб. — Не пропадай. Держи меня в курсе, как идешь на поправку.

«Нет! Не уходи!» — беззвучно молю я.

— Красивые цветы. Купер?

Я каменею.

Он печально улыбается.

— Береги себя, Элла, — говорит Уильям и уходит.

Мое сердце истекает кровью. Я отворачиваюсь, чтобы Люси не видела слез.

Она расправляет покрывало.

— Знаешь, он ведь приходил каждый день, — как бы между прочим сообщает Люси. — Ждал, когда

ты очнешься. Сидел часами, разговаривал и читал тебе. В основном Шекспира. Первые пару ночей спал в кресле рядом с тобой — отказывался уходить. Пришлось поклясться, что мы позвоним ему, как только ты очнешься, лишь бы выпроводить его домой.

Не верь, что солнце ясно, Что звезды — рой огней, Что правда лгать не властна, Но верь любви моей [41] .

— Я помню, — тихо говорю я.

— Элла…

— Не надо, Люси, — умоляю я. — Не говори мне. Пожалуйста.

Она принимается листать мою историю болезни. Я не протестую, не заявляю, что она не мой лечащий врач и даже не имеет права здесь находиться. Наверняка она провела возле моей кровати едва ли не больше часов, чем Уильям.

— Там один телеканал хочет взять у тебя интервью, — спустя несколько минут заговаривает Люси. — Звонили каждый день. Кто-то успел заснять аварию на телефон и выложил в Интернет…

— Не хочу ни с кем общаться.

— Ричард был просто потрясен, — сухо добавляет Люси. — Особенно когда его и всю больницу показали в вечерних новостях. Он умудрился убедить Шоров в частном порядке урегулировать вопрос относительно их утраты, а не устраивать судебной шумихи. Полагаю, Ричард намекнул им, что не очень благородно обвинять пострадавшую героиню в детоубийстве.

Меня так просто не проведешь. Наверняка Люси немало потрудилась, чтобы убедить Ричарда это сделать.

Люси прикрепляет медицинскую карту к спинке моей кровати.

— Прости, Элла, — неожиданно говорит она. — Знаю, ты не желаешь об этом говорить. Но Уильям сидел здесь девять дней, умоляя тебя не умирать. Он только одного хочет — чтобы ты подала ему маленький знак. Неужели так сложно?

— Я сделала это для Кейт…

— Он прекрасно знает, что ты для нее сделала, — перебивает Люси. — Не просто спасла ей жизнь. Он знает, что ты была готова пожертвовать ради его дочери карьерой. Думаешь, это ему ни о чем не говорит? У тебя появился еще один шанс. Не упусти его. Уильям еще здесь, — добавляет Люси, махнув рукой в направлении окна. — Поговори с ним. Если ты сейчас позволишь ему уйти…

— Он все равно уйдет! — внезапно выкрикиваю я. — Рано или поздно! Уйдет! Он заставит меня полюбить его и уйдет! Разобьет мне сердце и оставит ни с чем! Разве не ясно? Я не могу! Не могу!

Люси изучает меня долгим взглядом.

Жалость в ее глазах невыносима. Я отворачиваюсь к стене, но она терпеливо сидит на краю кровати, и мне ничего не остается, кроме как посмотреть ей в глаза.

— Элла! Любовь не дает гарантий. Безопасного пути не существует. Любовь берет тебя в заложники, проникает внутрь и открывает твое сердце нараспашку, так что оно больше тебе неподвластно. — Люси вздыхает. — Ты полагаешь, что находишься в безопасности, отгораживаешься ото всех стеной и думаешь, будто никому ее не преодолеть. А потом однажды кто-то это делает и твоя жизнь уже тебе не принадлежит. Любовь — всегда риск, Элла! — Люси пытается достучаться до меня. — Любить — значит подвергаться опасности потерпеть неудачу, но страшнее всего — не любить вовсе. Разве ты не понимаешь?

— Уильям никогда не простит меня, — шепчу я. Люси пристально смотрит на меня.

— И ты готова провести остаток жизни, не зная наверняка?

Я содрогаюсь от ужаса. И вдруг на меня обрушивается наихудший из всех приступов паники. Адреналин молнией пронзает тело, подавляя все инстинкты, кроме одного: сражаться или бежать. Сердце стучит в ушах. У меня немеют руки и ноги, мне так плохо, что подступает тошнота. В глазах туман. Во рту пересыхает, а мысли бешено несутся вскачь, сменяя друг друга. Я задыхаюсь — тело душит само себя. Начинаю учащенно дышать, пытаясь набрать в легкие больше воздуха. О Господи! Я вот-вот потеряю контроль, не смогу больше сопротивляться…

И что страшного в том, что я потеряю контроль?..

Прозрение лазерным лучом рассекает неразбериху в моей голове.

Куда привело меня самообладание?

Одинокая. Вдова, отвергнутая любовником, предмет жалости лучшей подруги. Лишенная всего, ради чего стоит жить. Чем больше я старалась контролировать свою жизнь, тем больше власти получал хаос.

Отлично. Пусть все идет как идет.

Я бросаю попытки. И в тот же миг паника отступает.

Спазм в груди слабеет. Я уже могу дышать. Пульс медленно восстанавливается.

Осторожно пробую себя, словно язык — больной зуб. Да, есть боль и, конечно, чувство утраты, но паника растворилась как соль в воде.

Как же все просто!

«Давай, — слышу в голове подбадривающий голос Джексона. — Воспользуйся шансом, Элла. Разве тебе есть что терять?»

— Люси, он еще здесь?

Выглянув из окна, она кивает.

— Помоги мне встать, — прошу я.

— Тебе нельзя вставать…

— Почему? Слишком велик риск?

— Разве нельзя просто позвонить ему?

— Он не возьмет трубку. Сейчас самое время! — Я хватаю ее за руки. — Ну, пожалуйста, Люси!

Она опускает перевязь, поддерживающую мою лодыжку, и помогает встать. Голова кружится. Я делаю глубокий вдох.

Хотя от кровати до окна каких-то четыре шага, мне они кажутся тысячей миль. Я вся мокрая. Хватаюсь за подоконник. С высоты четвертого этажа наблюдаю, как Уильям шагает к машине.

Принимаюсь барабанить по стеклу, но он, конечно, не слышит.

— Помоги открыть!

— Сумасшествие… — комментирует Люси и все же налегает на старое викторианское окно. Безрезультатно. Уильям роется в кармане в поисках ключей.