Цепь измен
Шрифт:
Спускаюсь и стучусь в папин кабинет.
— Занят?
— Не особенно, — вздыхает он. — Заходи, Кейт. Мне не помешает немного отвлечься.
Вслед за мной в комнату вбегает Каннель. Я опускаюсь на колени, прячу лицо в его золотистую шерсть, а пес, закрыв глаза, урчит от удовольствия. По нему я буду скучать больше всего.
— Он больше похож на кошку, чем на собаку, — говорю я. — Ты только послушай. Он почти мурлычет.
Папа захлопывает лэптоп.
— Кейт, ты в порядке? Я думал, ты вечером идешь к Дэну.
— Расхотелось.
— Ты что, до сих пор расстроена из-за разговора насчет
— Забудь, пап.
— Волнуешься перед экзаменами?
— Немного.
Беру с полки бронзовую фигурку Будды и безотчетно потираю на удачу толстый животик. Па привез статуэтку из Тибета, когда мне было четыре года. За столько лет я натерла на животе у Будды маленькое блестящее пятнышко.
— О чем вы с мамой спорили вчера вечером?
Какое-то время он не отвечает — сосредоточился на сортировке папок и документов. Он действительно устал: черные круги под глазами, жутко похудел. Как будто Супермен вдруг стал простым смертным. Даже страшно видеть папу таким. Кто будет заботиться обо всех и обо всем, если он вдруг не сможет?
Папа выдавливает улыбку.
— Ничего такого, что должно тебя волновать, Кит-Кат.
— Па…
— Не о том, что ты подумала. Мы разговаривали насчет бабушки Энн.
Я кусаю ноготь на большом пальце.
— Пап, вы с мамой…
— У нас все в порядке. Все отлично. Кейт, если ты хотела поговорить только об этом, то мне пора вернуться к бумагам.
— Я хотела спросить, — выкладываю я, — можно мне поехать к Флер? Всего на недельку! Даже не придется пропускать школу. Ведь у нас скоро учебный отпуск перед экзаменами, и…
Он перестает перебирать бумаги.
— Исключено.
— Ну, пап…
— Кейт, будь благоразумна. Нельзя отрываться от школы посреди семестра. У тебя скоро экзамены, и, как ты сама заметила, тебе нужно начать готовить документы для подачи в университет.
— А смысл? — ворчу я. — Ты ведь все равно не дашь мне поступать туда, куда я хочу.
— В Англии куча превосходных университетов. А ты — сначала Нью-Йорк, теперь Париж. Я в самом деле не понимаю твоей внезапной навязчивой идеи уехать из страны. — Он сверяется в своем «Блэкберри». — Разве что у тебя какие-то проблемы, Кейт?
Я хочу все рассказать ему. Правда. Но не знаю, с чего начать.
— Можешь довериться мне, милая, — говорит папа, краем глаза просматривая список электронных сообщений на экране. — Я всегда готов тебя выслушать.
— Кажется, ты в пятницу летишь в Нью-Йорк?
— Ну да. Но сейчас-то я тут. Ну же, малыш. — Он, наконец, откладывает «Блэкберри» и разводит руками. — Так что тебя тревожит?
Чуть поколебавшись, я забираюсь к нему на колени. Здесь я в безопасности, и вдруг все остальное перестает иметь значение. Как будто мне снова четыре года и папочка может все исправить. Как бы мне хотелось, чтобы так оно и было всегда! Почему это невозможно?
— Эй, Кит-Кат! Ты что, ревешь? — Он прячет мою голову у себя под подбородком и гладит меня по спине. — Милая, ну же, расскажи, в чем дело. Что случилось?
Я больше не могу здесь оставаться. Рядом с ней.
— Возьми меня с собой в Нью-Йорк, папочка, — шмыгая носом, прошу я. — Ну пожалуйста!
— Ты же знаешь, не могу, — с некоторым раздражением отвечает он. — Так что стряслось,
Если я расскажу ему, он уйдет от мамы. Он уйдет, а мне придется остаться. И все же я должна рассказать ему, или я разорвусь. У меня от всех этих тайн крышу сносит.
Не могу. Хочу, но не могу!
— Ну же, милая. Скажи своему папочке.
Может, просто взять и выложить все? Это было бы таким облегчением. Папа наверняка придумает, что делать. Он во всем разберется.
— Кейт! Ты начинаешь меня беспокоить. Уверен, ничего такого, в чем мы не могли бы… Черт возьми! О, малыш, мне придется взять трубку. Прости, это в самом деле очень важно.
— Все в порядке. — Я слезаю с его коленей. — Не обращай внимания. На самом деле ничего особенного.
Флер раскрывает объятия, обволакивает меня восхитительным ароматом жасмина и яблок.
— Cherie! Как же я счастлива снова тебя видеть! Я смотрю, ты похудела? В груди немножко, merde, зато и лицо — это хорошо! Прямо шик! Пойдем поймаем такси. А где твой багаж?
— Это все.
— Всего одна сумка? Мы должны отправиться по магазинам. Immediatement! [24] — Она хватает меня под руку. — Ну, может быть, не сразу. Как только ты передохнешь. Сигарету?
Я отрицательно качаю головой. Флер закуривает, не обращая внимания на таблички «Курение воспрещено», натыканные повсюду на вокзале. Она выглядит такой чудесно французской!
24
Немедленно! (фр.).
Стараюсь не отстать от Флер, умело лавирующей в густой вокзальной толпе, и не перестаю изумляться, как она может так бегать на восьмисантиметровых каблуках. Внезапно чувствую себя какой-то приземленной в свободных штанах и серебристых кроссовках. Флер такая эффектная. Никак не въеду, как ей удается придать длинным черным волосам такой блеск. Если бы я надела такую рубашку и юбку-карандаш, то бы выглядела полным посмешищем, а она просто восхитительна — на вид гораздо старше семнадцати! А знаменитое пристрастие французов к шарфам? Она пропустила сразу два через петли на поясе, придав классическому прикиду немного броской дерзости. Надень я такое на себя — стала бы похожа на бомжа из подворотни.
— У тебя такие классные штаны, — вздыхает Флер, когда мы встаем в очередь к такси. — Так клево выглядишь.
— Я бы с тобой махнулась, — скорчив рожицу, отвечаю я. Она хихикает.
— А почему бы и нет? Ты научишь меня лондонскому стилю, а я тебя — французскому шику. По рукам?
Я сто лет не была в Париже! В последний раз приезжала лет пять назад — папа в качестве особого подарка вывез нас всех в Диснейленд. Высовываю голову из окошка машины, не заботясь о том, что, наверное, похожа на какую-нибудь зевающую деревенщину. Я и забыла, насколько все иначе за границей. Для начала, все вывески здесь на французском. Pharmacie. Boulangerie. Tabac. Это так стильно. Все здания высокие и элегантные, со ставнями и прочим. И даже запах не такой, как в Лондоне. И вокруг все такое удивительное, как будто с обложки журнала — даже мужчины с кожаными портфелями и в лиловых, а не скучно-белых рубашках. Туристов видно сразу: толстые, в футболках и кроссовках.