Чтение онлайн

Мы лежим на одеяле, обнаженные, уставшие. Рем молчит. Я забеспокоилась, приподнялась на локте, лежит, стеклянными глазами смотрит в небо:

— Как ты там?

Голос у него был низкий, охрипший.

— Я счастлив. Тебе даже не передать как я счастлив…Как я рад, что ты здесь, со мной.

Рем поднял голову. Лицо бледное, глаза горят и, по нему стекают слезы.

Стояли ясные дни золотой осени. В лесу еще много непожелтевшей зелени. В самой глубине он почти весь еще был свеж и зелен. Низившееся послеобеденное солнце пронизывало его

сзади своими лучами. Листья пропускали солнечный свет и горели с изнанки зеленым огнем прозрачного бутылочного стекла.

Перед нами весело горит костер. Мы, сытые, смотрим на огонь. Уау же мне хорошо! Вот она я сижу в кольце рук моего мужчины и чувствую себя счастливее, чем за всю свою жизнь до этого. Его тело было сильным и стабильным, как земля. Там у озера Рем наловил рыбы, мое сердце все еще сжимается от отвращения, когда я увидела, как он насаживает этих отвратительных скользких червяков на кусочек проволоки, который он привязал к палке с веревкой. Но результат оправдал все мои страдания, на ужин у нас была превосходная жареная рыба. Мне стало горячё, когда я вспомнила, как заставила раба залесть в воду, чтобы смыть с него всю слизь тех противных червяков, залезла с ним, чтобы убедиться, что он чистый, залезла на него, покраснела, вспоминая как было здорово в воде убеждаться…

— Мира, прекрати сейчас же, — раздался недовольный голос ардорца, я вздрогнула:

— Что прекратить?

— Думать! Возбуждаться! А то я сейчас наброшусь на тебя.

Я заинтересовалась угрозой, а что, очень даже и неплохая идея…

— А откуда ты узнал о чем я думаю?

— Знаешь, этот ошейник очень даже неплохая, полезная в любви вещь, — он задумчиво почесал ошейник подчинения, — я полностью чувствую тебя, а после, — он запнулся, — после озера особенно, кажется, еще чуть-чуть, и я мысли твои начну читать, вот сейчас у тебя чешется нос, — поцеловал кончик носа, — а теперь у тебя ускорилось сердце, — укусил меня за ухо, я задышала тяжелее, потерлась об него, — прекрати! Тебе еще рано, у тебя там все еще болит! — вот ведь зануда, ну сейчас болит, а потом таак хорошо будет…

Огонь затухал, темнело. У меня закрывались глаза. Рем тихонько качая, баюкал меня на руках…Они появились возле костра неожиданно, словно материализовались из темноты. Четыре мужчины, у одного в руках арбалет, нацеленный на нас. Рем замер.

— Тихо, тихо, не шевелимся, — сказал один из них, — мы вас не обидим…

Сзади нас послушался звук треснувшей ветки, я услышала свист и почувствовала как Рем дернулся. Подошедший сзади ударил ардорца тяжелой дубиной по голове. Леденящий удар сотряс его — и наступил мрак, Рем без единого звука повалился на землю лицом вниз…

— Так так, сладкая парочка, — сказал мужчина сзади и пнул безвольное тело Рема ногой.

Из-за умирающего костра появились четверо здоровяков. Мужчины засмеялись.

— Вы кто, что вам надо? — промямлила я, дико глядя на них, как солдаты они не выглядят, обросшие волосами, в грязной одежде.

— Хо-хо! А мы лесные демоны, и мы пришли по ваши жалкие душонки! И ваши вещички. А ну-ка посмотрим, что у нас здесь? — один из громил начал рыть наши сумки. В красноватом свете костра он вдруг стал очень похожим на огромного тролля. Разбойники! Мы так боялись имперских солдат, что совсем забыли об опасности с другой стороны. У этих людей

другие законы, их не интересовали новостные листки и подозрительные ардорцы в лесу, их интересовала нажива и удовольствие. У них один святой закон — человек человеку волк, это мир, где путник при виде путника сворачивал в сторону, встречный убивал встречного, чтобы не быть убитым. Человеческие законы цивилизации кончились. В силе были звериные.

— Глянь, — сказал второй, тыча пальцем в меня, — только глянь на эту кошечку. Он замолчал, чтобы пригладить бороду.

— Ах, да что это со мной! Где же мои хорошие манеры?

Я вскочила, во все глаза смотрела на разбойников. Это были огромные и волосатые мужчины, с ног до головы в грязи, с широкими, громоздкими плечами, круглолицые, с крепкими толстыми ногами и полными одутловатыми руками, на которые были повязаны широкие кожаные ремни. На ногах у них были черные кожаные ботинки и стальные налодыжники, какие носят всадники в креландской армии.

— Извольте прилечь и раздвинуть ваши прелестные ножки, — он пошел ко мне вальяжной походкой, — Я познакомлюсь с юной девушкой, с этой нежнейшей особой по нашему, мужскому обычаю. Я первый.

Я зажмурилась и в ужасе отвернулась: вид разинутого рта, полного гнилья, был невыносим.

— Давай, давай покатаем ее! — кричал белобрысый.

Куда девался проклятый кинжал, ах остался в повозке! Я попятилась. Что-то дожевывая на ходу и дыхнув на меня кислым квасом и луком, мужик пробормотал

— Ну, куда же ты, Кошечка, — канючил бородатый, — я тебе понравлюсь. — Он начал расстёгивать штаны. — Мы сначала по одному, а потом все вместе, это будет незабываемо…Для нас… — Все засмеялись.

Меня схватили сзади. Укладывают на землю. Я отбивалась как одержимая, лупила руками и ногами. Подалась назад и заехала кому-то прямо в глаз. Руки, державшие меня, на мгновение разжались.

— Ты мне за это заплатишь, сука! — прошипел он мне в ухо и сдавил горло.

Казалось, еще немного, и сломается шея. Меня затошнило от запахов пота, а равно и от визгливого смеха белобрысого. С меня стянули штаны.

Я успела врезать ему пару раз локтями по ребрам.

— Вот зараза! Держи ей руки! — Бородатый был уже без штанов.

Белобрысый поймал мои руки и задрал их кверху.

— Давай, сучка, тебе понравится! — рычал бородатый, пытаясь раздвинуть мне ноги коленом. — Кто-то схватил мои ноги. Я дергалась как червяк на проволоке Рема, насильник никак не мог попасть в меня.

Еще один мужчина разорвал мою тунику. Он больно стиснул мне грудь и дернул за сосок. Я укусила бородатого за щеку, его кровь потекла мне в рот, я сжала зубы и держала изо всех сил и сразу получила удар в лицо. В глазах потемнело от боли, появился привкус крови во рту. Еще удар по скуле. Все перед моими глазами поплыло, я обмякла.

Разбойники так увлеклись моей персоной, что не заметили, как Рем пошевелился, выдернутый из забытья моей болью. Удар дубиной был такой силы, что они были абсолютно уверены, что проломили череп моему спутнику.

С диким ревом Рем оторвал бородатого от моего тела и отшвырнул его в сторону, тот ударился об ствол дерева и остался лежать с вывернутой в неестественном положении шеей. Разбойники бросили меня, все четверо встали напротив Рема. Один схватил нож, другой спешно заряжал арбалет.