Чтение онлайн

Собираюсь на разведку. Император ищет золотоволосую принцессу, отрезаю свои длинные волосы — значит будет мальчик с короткими, черными волосами, в ближайшем ручье смываю черную краску с волос. Одеваю темную одежду, плащ с капюшоном. Беру самые маленькие деньги, которые мне удалось найти во дворце — серебряные монетки. Надеюсь этого хватит. Оглянулась, лошадь привязана на длинной веревке к дереву, повозка надежно спрятана, можно идти. Беспокоюсь за Рема.

Неспешно иду по утреннему лесу, дышу в полную силу, радуюсь свободе. Сейчас уже выйду на тракт, пытаюсь сделать свою походку более похожей на человеческое существо, а не на забавно подпрыгивающую утку. По пути пытаюсь решить, что у меня болит сильнее — руки, ноги или задница. — Отвлекаюсь этими глубокими размышлениями от болей в мышцах

спины. Нет, все таки наверное задница или шея…Вышла из леса и застыла в шоке…

Утро вошло в полную силу, траст стал оживляться привычными для ранней осени делами. Широкая дорога заполонилась стонущими и раскачивающимися телегами и повозками, которые послушно тряслись за своими волами. Вдоль дороги вышагивали дровосеки с широкими секирами и крестьяне, сподручно сжимая древки вил и кос, — все закабалены дневными трудами и заботами, однако несут их со смиренной решимостью. Проходят многочисленные обозы с товарами. Отдельные путешественники едут на лошадях. Все привычно, за одним исключением — весь тракт поражает обилием красно-белого цвета. Имперские солдаты! Они заполнили весь тракт, идут медленно, внимательно рассматривают всех проходящих, останавливают повозки и обозы, осматривают, задают вопросы, снова идут. Красно-белая река текла по тракту вперед и назад, я убедилась, что император не пожалел никаких затрат, чтобы изловить нас, и с этой целью мобилизует целые роты солдат. Да как же они так быстро узнали где нас искать! Лабиринт нашли! Сколько же здесь солдат? Да неужели эта мне такая честь оказана или моему рабу? Да кто же такой Рем?

Первой мыслью было развернуться и бежать назад, к Рему и гнать повозку прочь отсюда, как можно быстрее. Страх перед имперскими солдатами никогда теперь не оставит меня. Даже во сне, они будут являться мне в каждом кошмаре. На меня посмотрели. Я мальчик, ничего из себя не представляю, просто иду мимо… я тотчас же повернулась в сторону замеченного мной ранее населенного пункта и со скучающим видом человека, который не испытывает никаких опасений, медленно направилась вдоль по тракту.

Рядом со мной шла пожилая женщина, опирающаяся на кривую палку, она несла на спине тяжелую корзину с хворостом.

— А что здесь происходит, — тихонько спросила я ее, — что, война началась с югом?

— Да нет паренек, кто-то там страшный у них сбежал, маг могучий, грязный убийца, вот и шарют по всему Великому Имперскому, на северном говорят каждое деревцо обыскивают, обозники сказывали здесь, на южном, еще ничаво…А ты кудысь идешь? — с любопытством спросила она меня;

— Да вот в тот город на рынок, поесть что прикупить надо, как он называется?

— А так это ж Майн. Плохой же ты путешественник, если не знаешь такой большой город;

Я поблагодарила старушку и поторопилась опередить ее. Теперь я знала где нахожусь. Далеко же мы уехали.

Майн исчислял свою историю еще до образования Креландии, и был одним из самых оживленных городов во всей Империи. Я вошла на городской рынок, находящийся у самого тракта. Его наполняли шум и гам торговли, аромат цветов и зловонный запах торговцев и их животных. Ярко одетые сирайские и аголийские купцы тыкали и протягивали всем прохожим рулоны разноцветной ткани, завораживая и заклиная возможных покупателей своими большими, умоляющими карими глазами. Ослы, нагруженные бочками с вином и пивом, проворно цокали копытами между лавками с утварью и корзинами. Сельские работники проталкивали неповоротливых волов сквозь базарную толпу и тревожно следили за повозками, гружеными дарами скудного урожая. Все как обычно, за исключением солдат, заполнивших все пространство рынка. Я взяла новостной листок у пробегавшего раздатчика. И ужаснулась. Сбежал зверь — ардорец. Страшный убийца, потрошитель. Ужасающей силы маг. На нем мифрилы, все кузнецы — берегитесь, может быть ранен — целители, готовьтесь, но все же он смертельно опасен. Внимание всем, увидите, доложите. Украл и заколдовал девушку-креландку. Краткое описание нашей внешности. Награда — тысяча золотых за поимку живым, пятьсот за мертвого, двести за полезную информацию! Немыслимо! Десять золотых в месяц средний доход не бедной креландской семьи. На нас будет охотиться вся Креландия!

Меня

сейчас схватят, найдут. Надо бежать… В панике мне кажется, что на меня направлены все глаза и весь мир только тем и живет, чтобы найти меня. Все клетки тела словно хотят рассыпаться, ноги ходят ходуном и чувствуют себя самостоятельными, руки помышляют только о схватке, и даже губы, дрожа, еле удерживают бессвязный крик…

Ко мне направляется какая-то женщина. Я нервно оглядываюсь, надо бежать, перед глазами мелькают огни, все, я пропала, сердце бухает в груди, отступаю, медленно пятясь назад, она догоняет, смотрит мне прямо в глаза, ну конечно она меня узнала, там же сказано ясно — зеленые глаза, пухлые губы…

— Зайца купишь? — Я ошарашенно смотрю на нее, ничего не понимаю, — Ты что глядишь? Купи зайца, смотри, — машет чем-то перед моим носом, — Чай, не собачина. Муж у меня охотник. Заяц это, заяц. Купи.

Я кивнула, да, мне нужен заяц, обязательно. Корзинку тоже и все овощи в ней тоже. Да и этот хлеб, беру, да и вино, крепленое, очень хорошо, еще тогда бутылку…Дрожащей рукой достала серебрушку, если этого не хватит, сейчас и золотой у меня где-то…. Женщина выпучила глаза, жадно схватила маленькую монетку. Мена состоялась. Каждой стороне казалось, что она в великом барыше, а противная в таком же большом накладе. Мне даже было чуть-чуть стыдно перед бедной женщиной. Но та уже убежала, страшась, что я передумаю. Я же, довольная сделкой, поспешила скорее прочь от греха и, не оглядываясь, зашагала дальше. К целителям я обратиться не рискну. На золотой приобретаю серую лошадь. Это для Рема. Все, можно возвращаться.

Иногда даже страх приносит пользу, подумала я спокойно, ведя свою лошадку за повод. Главное расслабиться. Когда держишь себя в кулаке, обязательно случится несчастье. Иду неторопливо, улыбаюсь солдатам. Из моей большой корзинки торчат заячьи уши, пучки зелени. На меня никто не обращает внимания.

Этот день начался блистающим рассветом в ало-красных тонах и пухлых облачках. К позднему утру воздух наполнился летней сладостью и свежестью, и легкий ветерок трепетал между деревьями. Чудный день предвещал что-то необычайное, сулил нечто дивное. Даже птицы поддались общему настроению праздника, и я была убеждена, что чирикали они не в пример громче обычного. Даже кролики сновали между кустами и кувыркались через борозды с небывалой прытью для своих и без того проворных лап. Хотелось верить, что теперь у нас все получится. С восторгом я заметила, что мое тело уже не так сильно болит. Весь день мы ехали по лесу, несмотря на отсутствие дороги, белая кобыла, которуя я решила назвать Мией бодро передвигала ногами, легко тянув повозку по усыпаной сухими листьями твердой земле. Я не хотела уезжать от тракта слишком далеко, окрыленная успехом в Майне, я надеялась покупать еду и все необходимое в близлежащих городах и поселках.

Южная Креландия — чудесная страна с зеленеющими горами и глубокими долинами. На ровных заливных лугах, желтых от цветов, пасется откормленный скот. Скрывающиеся в синеве нагорья дубовые рощи полны оленей. Климат здесь мягкий, зима мягкая, снега почти никогда не бывает.

Повозка едет не спеша, поскрипывают колеса, я вспоминаю:

Вспоминаю мое возвращение с моей первой и удачной вылазки. Когда я, торжествующая, счастливая вернулась, Рем уже проснулся. У меня тревожно сжалось сердце, сейчас ругаться будет. Он посмотрел на меня, одетую мальчиком, усмехнулся, увидев мои короткие, черные волосы, смена моего облика была обсуждена нами и оговорена еще во дворце:

— Мальчиком ты тоже прекрасна.

Я положила руку ему на седую голову, стараясь рассмотреть огромный кровоподтек на скуле — моя работа.

— Выглядишь ты ужасно. Как ты себя чувствуешь?

— Живым, пока — коротко ответил он и попытался приподняться на локте, не удалось. Рем пытался что-то сказать, но ему это не удавалось тоже из-за захлестнувшей его боли, и он, отказавшись от борьбы с самим собой, закрыл глаза и проговорил:

— Создатели, как я устал…

Веки у него были набрякшие, тяжелые, а глаза потемнели от усталости и боли. Мне ничего не оставалось, как лечь рядом с ним и осторожно обнять: