Чтение онлайн

Хриплый вой вылетел из глотки Джентльмена. Я понял, что это предсмертный крик. И снова надел маску на лицо монстра.

Это была картина всеобщего беспредельного ликования. Мне никогда ее не забыть. Ближайшие родственники и лучшие друзья бывших пленниц всю ночь напролет приезжали в Медицинский центр Дьюк. На холмистой территории клиники и на автомобильной стоянке у Эрвин-роуд собралась и оставалась далеко за полночь толпа возбужденных студентов и горожан. Все это запечатлелось

у меня в памяти навсегда.

Увеличенные фотографии спасенных люди держали высоко над головами, как транспаранты. Преподаватели и студенты, взявшись за руки, распевали религиозные гимны и знаменитую песню «Дайте миру шанс». По крайней мере, на одну ночь все решили забыть о том, что Казанова по-прежнему на свободе. Я и сам позволил себе не думать о нем хоть несколько часов.

Сэмпсон был жив, лежал в больнице и потихоньку выздоравливал. Кейт тоже. Совершенно незнакомые люди подходили ко мне во время этого стихийного празднества и воодушевленно трясли мне руку. Отец одной из девушек совсем раскис и разрыдался у меня на плече. Никогда еще служба в полиции не приносила мне столько радости.

Я вошел в лифт и поехал на четвертый этаж навестить Кейт. Но, прежде чем войти к ней в палату, сделал глубокий вдох. Только после этого решился открыть дверь. С головой, сплошь забинтованной и запеленутой, она была похожа на загадочную мумию. Состояние ее стабилизировалось, смерть уже не грозила, но она по-прежнему оставалась в коме.

Я подержал Кейт за руку и поведал ей все, что приключилось за этот долгий день.

— Пленницы на свободе. Мы с Сэмпсоном были в подземном доме. Теперь они в безопасности, Кейт. И ты возвращайся к нам. Сегодня выдалась замечательная ночь, — шептал я.

Мне до боли хотелось снова услышать ее голос, ну хоть разочек. Но с губ ее не сорвалось ни звука. Я даже не знал, слышит ли она меня, понимает ли. Я нежно поцеловал ее на прощанье.

— Я люблю тебя, Кейт, — прошептал я, прижавшись к ее забинтованной щеке. Едва ли она меня слышала.

Палата Сэмпсона находилась этажом выше. Человек-Гора уже вернулся из операционной, и состояние его считалось удовлетворительным.

Он не спал и живо отреагировал на мой приход.

— Как Кейт и остальные? — спросил он. — Я здесь, пожалуй, долго не задержусь.

— Кейт все еще в коме. Я только что от нее. С тобой все в порядке, если тебя это интересует. Говорят, состояние удовлетворительное.

— Убеди врачей переименовать его в отличное. Я слышал — Казанове удалось смыться. — Он закашлялся, и я понял, что Сэмпсон злится.

— Не расстраивайся. Поймаем. — Я понимал, что мне пора уходить.

— Не забудь принести мне темные очки, — попросил он. — Тут слишком светло. Чувствую себя как на пляже.

В половине десятого того же вечера я был в палате, где лежала Липучка. Там уже торчал Сет Сэмюел. Они выглядели отличной парой. Оба сильные и очень славные. Передо мной встала довольно приятная задача привыкнуть к сочетанию Наоми Сет.

— Тетя Липка! Тетя Липка!

Не было для меня большей радости, чем услышать

знакомые голоса. Нана, Силла, Деймон и Дженни — все скопом ворвались в палату. Прилетели из Вашингтона. Увидев свое ненаглядное дитя, Силла тут же ударилась в слезы. Мама Нана тоже тайком смахнула пару слезинок. А потом Наоми с Силлой бросились друг другу в объятия, и уже разъединить их было невозможно.

Мои малыши со страхом смотрели на свою тетушку Липку, которую положили в больницу. Я заглянул в их распахнутые глазенки и увидел там испуг и растерянность, чувства, с которыми особенно непримиримо борется Деймон.

Я подошел к детям и сгреб их в охапку. Прижал к себе изо всех сил.

— Привет, сынок, бильярдный мой шарик в лузе. Как поживает моя малышка Дженни? — Не было для меня и нет ничего роднее и ближе семьи. Наверное, отчасти поэтому я занимаюсь тем, чем занимаюсь. Наверняка даже. Доктор следователь Кросс.

— Ты нашел тетю Липку, — шепнула мне на ухо Дженни и крепко обхватила меня маленькими сильными руками и ногами. Она, кажется, волновалась даже больше меня.

До конца было еще далеко. Работа сделана лишь наполовину. Два дня спустя я брел по утоптанной тропе в лесу, разделявшем Двадцать второе шоссе и подземный дом. По пути встречались молчаливые и угрюмые полицейские из местного управления. Они прочесывали лес, низко опустив головы и не переговариваясь друг с другом. Лица у всех были бледные и понурые.

Теперь они уже вплотную встретились с чудовищами в человеческом образе, воочию увидели омерзительные художества доктора Уилла Рудольфа и второго, называвшего себя Казановой. Некоторые из полицейских успели побывать в подземном доме ужасов.

Большинство из них знали меня в лицо. Я все время находился рядом, на передовой линии фронта. Некоторые приветственно кивали или махали рукой. Я отвечал.

Меня в конце концов приняли за своего в Северной Каролине. Лет двадцать назад такое было бы немыслимо даже в подобных экстремальных обстоятельствах. Я стал постепенно свыкаться с Югом, и больше, чем мог предположить.

Относительно Казановы у меня родилась новая, довольно правдоподобная версия, основанная на том, что я успел заметить во время перестрелки в лесу и на улицах Чепел-Хилла. «Тебе его не найти», — вспоминал я предсмертные слова Рудольфа. «Никогда не говори „никогда“, Уилл».

Тем теплым, подернутым дымкой ранним вечером Кайл Крейг находился в доме ужасов вместе с парой сотен полицейских — мужчин и женщин — из даремской и чепелхилльской полиции и солдатами из Форт-Брэгга, Северная Каролина. Они имели возможность получить собственное яркое представление о монстрах.

— Распрекрасное времечко, чтобы жить да еще работать легавым, — заметил Кайл. С каждой нашей новой встречей его юмор становился все мрачнее. Это тревожило меня. Он всегда был нелюдим и честолюбив, этакий упрямый трудоголик. Даже на попадавшихся мне снимках времен учебы в Дьюке у него был такой вид.