Чтение онлайн

— Искупаемся еще раз?

Триша, смотревшая невидящими глазами поверх воды бассейна, вдруг заметила трамплин для прыжков в воду.

— Да. Кстати, я решила прыгнуть с верхней ступени, прежде чем мы поедем обратно. — Это было лучше, чем сидеть здесь, не зная, что сказать. Затем она посмотрела вверх и поняла, что эту ступеньку отделяет от воды слишком большая высота. Огромный плавательный бассейн вводил в заблуждение, обманчиво создавая впечатление, что ступеньки не очень высоки. Рив выпустил струю дыма, поднял бровь и глазами следил за ней.

— Это довольно опасный прыжок, если только вы не в форме. Я не советую

прыгать. Прыгайте с одной из нижних ступенек.

Но Триша не обращала внимание на его советы.

— Я попытаюсь, — твердо ответила Триша. Рив тут же схватил ее за руку и больно сжал.

— Я сказал, прыгайте с нижней ступеньки, — повторил он.

— Рив, пожалуйста, — умоляла она, пытаясь высвободить руку, но это ей не удалось, Он ослабил похожую на тиски хватку, но не выпустил ее руку. Его взгляд был столь же жестким, сколь и его голос.

— Что вы хотите доказать? Вы не будете прыгать.

Вдруг, словно колокольчик, негромкий смех прорезал тишину, и Тришу удивил жесткий взгляд на маленьком личике. Мари-Роз побледнела, липкие повязки отклеились.

— Рив, почему ты так сердишься? Бедная Триша просто хочет показать нам, что она умеет. Я никогда не видела тебя таким раздраженным.

— Я больше чем раздражен, — ответил он, уже не так крепко держа ее руку.

Потом Триша поняла, что легко могла бы высвободить свою руку, но она сидела, невидящими глазами уставившись на его острый профиль. Мысленно она проклинала себя за то, что встала между ним и Мари-Роз. В этот момент ей было безразлично, что Мари-Роз пытается принизить ее в его глазах, ее волновало лишь одно — Рив был так недоволен ее присутствием, что даже не пытался скрыть это под обычной учтивостью. Его губы шевельнулись, словно он собирался сказать что-нибудь уничтожающее. Затем он сердито раздавил свою сигарету в пепельнице, прикрепленной к ближайшему стулу, и отпустил ее руку.

— Я пошел одеваться, — сказал он.

Триша смотрела, как он удаляется ровными большими шагами, видела твердые мускулы, переливающиеся под бронзовой кожей, и темные волосы, на которых отражался блеск солнечных лучей.

— Что с ним? Вы поссорились?

Триша повернулась и увидела, что невестка пристально наблюдает за ней, пока она курит. Мимолетное облако закрыло солнце, и на то место, где они сидели, упала тень. Она поежилась.

— Пойдем в дом и оденемся, — сказала Триша.

В день рождения хозяйки утром вилла превратилась в улей. Анри приготовил рождественский пирог, почтальон принес кипы писем и открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления и подарками от друзей. Так как Мари-Роз находилась в больнице, когда обсуждали, как отметить ее день рождения, то было решено устроить простую вечеринку с приглашением ее близких друзей. Триша, как обычно, позавтракала одна, до того как встала невестка.

Утром она сидела в постели, когда Триша зашла к ней. Вокруг нее лежали открытки с поздравлениями и подарки в нарядных обертках. Она оторвала печальный взгляд от письма и увидела Тришу.

— О, Триша! — запричитала Мари-Роз и разразилась слезами.

Триша тут же села рядом с ней на кровать и обняла за дрожащие плечи.

— Не плачь, дорогая, и расскажи мне все. — Она нежно вытерла ей слезы, чуть вздрогнув, когда ее рука коснулась повязок на раскрасневшемся лице. — Все ведь не так плохо. Высморкайся.

Мари-Роз

слушалась, как маленький ребенок, и дрожащим голосом произнесла:

— Это поздравление с днем рождения от мамы и папы. Здесь также чек. Он был положен на банковский счет еще до того, как они уехали, с распоряжением прислать его мне на день рождения. Я так бы хотела узнать, что случилось с ними и где они, — закончила она потерянно.

Триша сжала ее плечи.

— Перестань расстраиваться. Ты скоро услышишь о них, обязательно услышишь. Сегодня твой день рождения, и он должен быть счастливым. Ну, улыбнись. Где поздравительная открытка Джереми? — Она протянула руку и выбрала из разбросанных на кровати открыток одну. — «Моей дорогой жене», — прочла она вслух. — Это чудесная открытка, как ты думаешь?

Но жена Джереми не слушала. Она была слишком занята изучением суммы на чеке, который прислали родители. Она чуть шмыгнула носом и подняла на Тришу совершенно сухие глаза.

— С этими деньгами я полностью обновлю свой гардероб, когда мне сделают пересадку кожи.

— Хорошо. Думаю, маленький подарок, который я купила для тебя, подойдет к нему.

Триша взяла маленькую сумочку из кожи ящерицы, оставленную на постели, когда невестка начала плакать.

Невестка засияла от радости, сняв с сумочки нарядную обертку.

— Спасибо, Триша, она очаровательна — и открытка тоже.

Триша начала собирать разбросанные обертки от подарков и удивлялась тому, как быстро невестка пришла в себя после очевидного горя. Чек, присланный ее родителями, казался ей важнее открытки мужа. Бедный Джереми! Возможно, к лучшему то, что мужчины, похоже, не способны рассмотреть ограниченность ума под кокетством и обаянием женщины. Джереми иногда вполне мог подозревать жену в эгоизме, но он не мог, как другая женщина, рассмотреть ее настоящие недостатки. Все же Трише пришлось признать про себя, что она по-прежнему будет относиться хорошо к Мари-Роз, если та не погубит жизнь Джереми. Тем временем невестка рассматривала почту и подарки, время от времени вскрикивая от удовольствия или читая вслух отрывки из какой-нибудь открытки.

Наконец она ушла в ванную, и Триша почти закончила прибирать комнату, когда появилась Гортензия с двумя букетами цветов, сказав, что в холле осталась еще корзинка с цветами и коробка от месье Беннета. Когда Гортензия вышла из комнаты, Триша увидела, что в букет красных и белых гвоздик вложена открытка от Рива с поздравлением с днем рождения. На мгновение вид твердого мужского почерка заставил ее вздрогнуть, затем она решительно повернулась ко второму букету. Две дюжины изумительных бутонов роз, на которых еще не высохла роса! Они были так чудесны, что она еле слышно вздохнула, ища глазами открытку. Ее рука неожиданно дрогнула, когда она прочитала, что на ней написано.

«Трише от любящего всем сердцем. Рив».

Цветы были для нее. «От любящего всем сердцем», — писал он. Если бы только это было правдой! Но она понимала, что он был вынужден послать ей этот букет, ибо один он послал Мари-Роз и, в конце концов, все считали их помолвленными. А открытка была написана так специально, ведь он знал, что либо Гортензия, либо Анри прочтут ее прежде, чем доставить по назначению. Тем не менее было приятно представить на несколько мгновений, что цветы и открытка настоящие, а не воображаемые, как и помолвка.