Царь горы
Шрифт:
— Подождите секунду… — Анатоль в упор смотрел на Задира. — Вы только что говорили, что доверять общедоступным материалам нельзя. Так?
— Так.
— И правду можно отыскать только в закрытых хранилищах Великих Домов. Так?
— Так.
— Вот материалы из такого хранилища. Это выдержки летописей…
— А чем вы докажете, что они не фальшивые?
Пару мгновений фон Добб оторопело таращился на шаса:
— Мы можем предъявить сами книги.
— Вы ведь маги, голубчик, что вам стоит сотворить пару-тройку подделок?
— Тогда зачем вы требовали открыть
— Мы ищем правду, — кротко ответил Задир.
— Реклама! Камеры отключились.
— Ищете правду? — угрюмо переспросил Анатоль.
— Да, ищем, — гордо подтвердил Задир. — И если находим устраивающую нас — используем.
— А все остальное? — помолчав, поинтересовался рыцарь.
— А все остальное — неправда.
Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь
Москва, Ленинградский проспект,
16 декабря, четверг, 11.59
— …рыцарям ложи Черного Феникса пришлось затратить массу сил и средств на восстановление дороги…
— …которая пришла в упадок благодаря развернутым в Западных лесах боевым действиям. Любая война приносит несчастья, но когда страдают мирные жители, всю свою жизнь отдавшие превращению заброшенного края в один из цветущих уголков планеты, этому нет оправдания!
— Вздор!
К последнему раунду шоу рыцарь изрядно потускнел. Он старался говорить одновременно с ведущим, пытался перекричать, донести свою мысль… Но получалось только хуже. Опытный Задир тонко улавливал возникающие в разговоре паузы и мгновенно заполнял их «стреляющими» фразами, создающими нужный эмоциональный фон у зрителей. Выражаясь языком боксеров, шас мог бы без труда нокаутировать фон Добба, но предпочел победу по очкам.
— Анатоль, — задушевно проворковал Кумар, — вы проявили себя прекрасным ученым, выдающимся знатоком прошлого. Вы изучили массу материалов. Неужели вы сами не считаете, что Орден должен извиниться перед Красными Шапками?
— Не считаю! Я уже доказал, что нам не за что извиняться…
— В вас говорит имперское прошлое. Мы искренне надеемся, что Великий Дом Чудь сможет побороть…
— Зачем ты смотришь эту ерунду?
Князь не часто покидал свой кабинет. Раз или два в год он в одиночестве бродил по сумрачным переходам и залам Цитадели, иногда подолгу стоял в каком-нибудь помещении, иногда выходил на крышу. В кабинете Сантьяги владыка Темного Двора появлялся чаще, примерно один раз в два месяца, но исключительно по делам. Воспитанный комиссар относился к этим визитам спокойно и никогда не показывал повелителю, что ему помешали. Вот и сейчас Сантьяга слез со стола и выключил телевизор только после того, как вошедший с минуту назад князь подал голос.
— Добрый день.
— Зачем ты смотришь эту ерунду?
— Я должен знать, какие настроения царят в Тайном Городе. Это моя прямая обязанность.
— Смотреть телевизор?
— В том числе.
Князь прошуршал что-то неразборчивое.
— Совершенно с вами согласен, — улыбнулся
Повелитель Темного Двора медленно прошел по кабинету, на мгновение замер у картины: хрупкий чел, пытающийся уцепиться за огромный айсберг.
— Де Гир в ярости, — негромко поведал князь. — Он сумел найти меня в моих размышлениях и вызвать на разговор.
— Я всегда говорил, что великий магистр замечательный маг.
— Де Гир недоволен.
— Я его понимаю.
— Прекрати нападки на чудов.
— Франц плохо информирован, — развел руками Сантьяга. — Я не имею отношения к происходящему.
— Все равно прекрати.
Комиссар поджал губы:
— Это все, о чем вы хотели поговорить?
Закутанная в черный плащ фигура остановилась возле письменного стола. Сантьяга знал, что князь не доверяет его креслу, выполненному в стиле «хай-тек», и гадал, сохранилась ли эта неприязнь. Сохранилась. Повелитель Великого Дома Навь остался стоять.
— Как развивается проект?
— Как и предполагалось. Захар и наемники сумели подключить ФБР к нашей игре и организовать Борису большие неприятности. Нью-йоркский клан дезорганизован, истинный кардинал под арестом.
— Борис сдался челам?
— У него не было выбора. — Комиссар улыбнулся. — Кардинал поступил мудро. К сожалению, оставшись без вожака, Луминары пропустили еще один мощный удар, и теперь подорван не только боевой дух клана, но и его силы.
— Два дня активной работы, и ты поставил на колени истинного кардинала. Тебе не кажется, что следовало заняться масанами раньше?
— Не кажется, — спокойно ответил Сантьяга. — Мы ведь не хотим истребить их всех. Мы хотим их приручить.
— Хорошо. — Князь не часто позволял себе спорить со своим главным интриганом. — Почему, в таком случае, ты не предпринял аналогичные шаги в отношении Густава?
— Потому что они бы не принесли результата. На кита не охотятся с удочкой.
— Но теперь кит предупрежден.
— Густав не спрячется.
— Ты уверен?
— Поговорив с Александром и понаблюдав за событиями в Нью-Йорке, Густав окончательно понял, что началась последняя драка за власть над Саббат. За настоящую власть над Саббат. Победитель получит все. Более того: победитель войдет в историю как вождь, прекративший гражданскую войну и похоронивший Раскол. Имя победителя масаны будут славить многие века, а может — вечно. На кону очень хороший приз, поэтому Густав не отступит.
— А если он поймет, что мы поддерживаем Бруджу, и решит, что у него нет шансов? В этом случае он может спрятаться, подобно Пабло Робене.
Сантьяга улыбнулся и, вновь усевшись на столешницу, отрицательно покачал головой:
— Во-первых, Густав честолюбив и умен. Он наверняка продумал план действий, способный привести его на вершину, и не отступит. Во-вторых, кто вам сказал, что мы поддерживаем Бруджу?
Из-под капюшона донеслось нечто вроде сопения.
— Согласен, в настоящее время барон Александр интенсивно действует в наших интересах. Но не следует забывать, что он был одним из идеологов Раскола, и доверять ему… на мой взгляд, несколько неосмотрительно.