Царь горы
Шрифт:
«Мы сидели в подвале, — грустно рассказывал Биджар, задумчиво любуясь игрой света на хрустальных гранях бокала. — Сырая камера без окон, ржавая железная дверь и две охапки соломы вместо кроватей. Густав надеялся сломить нас, но просчитался…»
«Мы проговорили всю ночь, — подхватывал Урбек. — Вспоминали разные истории, рассказывали друг другу о детях, о женах, о родителях, о забавных случаях из семейной жизни. Нам было нужно поговорить об этом…»
После нескольких повторов Кумар научился подавать эту реплику с такой проникновенностью, что если среди слушателей оказывались женщины, они
«В трудный миг мы чувствовали поддержку любимых, и воспоминания о самом дорогом, что у нас есть, придавали нам сил…»
Истина, как это обычно бывает, пряталась где-то неподалеку.
Оказавшись в «сырой камере» (для дорогих гостей масаны приготовили три комнаты: две спальни и гостиную), шасы действительно начали между собой оживленную беседу, правда, детей и родителей при этом не упоминали. Гнусный скандал с выяснением «кто виноват в этом свинстве?», в ходе которого использовались исключительно непечатные выражения, затянулся минут на сорок. Так и не определив ответственного за постигшую их беду, шасы приняли решение вновь подружиться и приступили к ужину. Девушкам, поинтересовавшимся, почему к гостям никто не вышел, было сказано, что хозяин дома неожиданно уехал и появится потом. Будучи дамами воспитанными, Марта и Мэри не преминули выразить свое недоумение, но после третьей бутылки и думать забыли о хамском поведении владельца поместья, ибо подвыпившие дельцы вдруг подумали, что для них наступила последняя ночь в жизни. Небольшая оргия продлилась до рассвета, а потому утром, когда масаны выдернули друзей из кроватей и поволокли на аудиенцию, выглядели Урбек и Биджар, мягко говоря, не выспавшимися.
— Директор Хамзи?
— Да, да, это я. — Биджар с трудом подавил зевок. — Инвестиции и все такое прочее. Если желаете обсудить совместный бизнес-проект, то можете приступать.
— Я подумаю, — улыбнулся Густав и перевел взгляд на второго гостя. — Скупщик краденого Кумар?
— Предпочитаю, чтобы меня называли экспертом по трофеям. — Урбек потер глаза. — Можно распорядиться насчет кофе?
— Завтрак вам подадут в апартаменты.
— Как скажете.
Кумар почесал брови. Голова болела, во рту пересохло, и больше всего на свете шасу хотелось в ванну. Но он мужественно держался.
— Кстати, ваши подчиненные отняли у нас много ценного имущества, — пожаловался Хамзи. — Телефоны, часы, золотые авторучки…
— Среди вещей могли оказаться скрытые артефакты, — объяснил Густав. — А насчет телефонов…
— Ну, это я погорячился, — признал Биджар. — Я прекрасно понимаю наше положение.
— Вы мои гости, — подчеркнул кардинал.
— Но списочек изъятого надо бы составить, — кашлянул Урбек. — Чтобы, значит, все по-честному. Сколько взяли, столько и вернули.
Густав прикоснулся указательным пальцем к переносице, на мгновение закрыл глаза, досчитал до пяти… и продолжил в прежнем ключе: спокойно и вежливо:
— Я распоряжусь.
Шасы, с любопытством ожидавшие, чем закончится борьба кардинала с самим собой, дружно закивали:
— Вот и чудесно.
— Мы бы и не вспомнили, но порядок есть порядок.
— К тому же у меня телефон ручной работы. Там на всех микросхемах выгравированы мои
— А мой телефон инкрустирован сапфирами.
— На самом деле у него краденая трубка, — доверительно сообщил Хамзи Луминару. — Вот он и дергается.
— Да мне на заказ делали!
— Сказки не рассказывай!
— Господа, господа…
— Какие сказки?! Это у тебя сказки! В Гильдии все жулики!
— И это говорит приятель Красных Шапок!
— ГОСПОДА!!!
Шасы притихли. На этот раз Густаву пришлось досчитать до десяти. После чего он скромно осведомился:
— Можно я скажу?
— Можно, — кивнул разгоряченный Биджар. — Сколько?
— Что сколько? — не понял масан.
— В чем желаете получить выкуп? Фунты стерлингов, рубли, доллары, евро? Золото? Драгоценные камни?
— Предметы искусства? — встрял Кумар.
— Некоторые друзья Урбека специализируются на поставках под заказ редких произведений искусства, — пояснил Хамзи. — Впрочем, вы и сами все знаете.
— Мы понимаем, что влипли, и хотим урегулировать проблему как можно быстрее.
— Время — деньги. У нас масса дел в Тайном Городе.
— И не только в нем.
— Вот мы и спрашиваем: сколько?
— Нам некогда.
Луминар покачал головой:
— Господа, вы не очень хорошо разобрались в ситуации. Я достаточно богат, чтобы не интересоваться выкупом. Счет за пребывание у меня в гостях я выставлю только в том случае, если вы продолжите действовать мне на нервы.
Шасы переглянулись:
— Мы ведь только познакомились.
— Мы не могли надоесть вам так быстро.
— А если надоели, то отпустите нас, мы не против.
— Еще одно слово, и я стану очень неприятным собеседником.
— Нет-нет, продолжайте в прежнем духе.
— Мы будем немы, как рыбы.
— Вот так-то лучше. — Луминар выдержал короткую паузу. — Вы достаточно известны в Тайном Городе. У вас есть могущественные друзья, которым небезразлична ваша судьба. Так получилось, что в настоящее время я провожу очень сложную, многоходовую интригу, и мне необходимо…
— Поторговаться с Сантьягой?
— Нет, — улыбнулся Густав. — Цель интриги настолько важна, что комиссар с легкостью забудет о вашем существовании.
— Настолько важных интриг не существует, — подумав, выдал Биджар. — Конечно, этот эксперт, — Хамзи кивнул на насупившегося Урбека, — мало кому интересен, но я директор Торговой Гильдии, и ради моей безопасности комиссар пойдет на многое.
— С вашего позволения, я останусь при своем мнении, — вежливо ответил кардинал. — Ваши жизни не потянут на полноценную ставку в игре, которую я веду.
— Но для чего мы вам нужны в таком случае?
— Дополнительный козырь, — пожал плечами масан. — Возможно, придется обмениваться пленными, возможно, потребуется добавить к ставке что-нибудь незначительное. Вы, два обормота, можете пригодиться в качестве мелкой разменной монеты, а потому останетесь у меня. Все понятно?
— К концу разговора вы стали агрессивным, — отметил Урбек.
— Честно говоря, я не понимаю, как вас можно терпеть, — откровенно признался Густав.
— Нас не надо терпеть, — нравоучительно произнес Биджар. — С нами надо дружить, и тогда вам улыбнется счастье.