Быть может...
Шрифт:
Господи, что это я расхныкалась?! – отругала себя Тереза. Ведь ничего непоправимого еще не произошло. У меня есть хорошая специальность, и я вполне смогу прожить в Нью-Йорке без посторонней помощи.
С высоко поднятой головой она подошла к дому Летишии.
Тереза убрала продукты в небольшой холодильник, приготовила себе на скорую руку обед и села за стол. Поглощая сандвич с ветчиной и салатом, она оглядела комнату. Ее временное пристанище начинало приобретать жилой вид.
Она привезла с собой транзисторный приемник, который мог скрасить ее одиночество. Еще Тереза решила взять напрокат
Надо все время занимать себя каким-нибудь делом, чтобы не поддаваться грусти, думала она, направляясь в пункт проката, опять-таки по наводке Летишии.
Тереза быстро нашла нужный дом и неожиданно для себя купила отремонтированный телевизор, что обошлось ей гораздо дешевле стоимости годового проката. Поймав такси, Довольная Тереза вернулась домой. На ужин она решила приготовить спагетти, но, выложив на стол необходимые продукты, вдруг передумала. Провести первый вечер в Нью-Йорке за готовкой соуса показалось ей кощунством.
До сих пор жизнь Терезы проходила в окружении людей – сначала родители, потом друзья, подруги, с которыми она снимала квартиру. Всегда кто-то был рядом, с кем можно было посмеяться или просто обменяться последними новостями. Приехав в Нью-Йорк, Тереза впервые оказалась одна, но не желала чувствовать себя несчастной. Схожу сначала в кино, а потом поужинаю где-нибудь, подумала она, твердо решив сделать свой первый вечер в Нью-Йорке праздничным.
Тереза надела черные брючки, кремовую блузку и черный льняной жакет и отправилась в кинотеатр. Сначала она остановила выбор на новой лирической комедии, о которой много писали в последнее время, но затем передумала и купила билет на триллер в надежде отвлечься от личных проблем.
Из кинотеатра Тереза вышла в приподнятом настроении. Поскольку далее в ее программе стоял ужин, следовало найти какое-нибудь уютное местечко. Она подозвала такси и попросила отвезти ее на Пятую авеню.
Выйдя из машины, Тереза заметила ярко освещенный ресторан на противоположной стороне улицы, но когда подошла поближе, то поняла, что это место ей не по карману. Ресторан был заполнен красиво и дорого одетыми людьми.
Она уже собралась возобновить поиски, и тут ее взгляд упал на сидевшего за столиком у окна мужчину. Он поднял руку, очевидно подзывая официанта.
Тереза сразу узнала его, и у нее заколотилось сердце. На этот раз Уолтер Макговерн был не с рыжеволосой девицей, которую она застала утром в его доме, а со стройной блондинкой, одетой в элегантный брючный костюм. Мисс Голубое Полотенце, очевидно, оставлена на десерт, презрительно усмехнувшись, подумала Тереза и посочувствовала блондинке: бедняжка, она даже не догадывается, с каким бабником имеет дело.
Очередная подружка Уолтера, судя по всему, действительно не подозревала о донжуанских наклонностях своего кавалера: забыв о еде, блондинка пожирала его глазами. Уолтер отвечал ей тем же и обольстительно улыбался. Тереза даже возмутилась: с ней он вел себя высокомерно и презрительно, а сейчас настолько преобразился, что в нем с трудом можно узнать человека, который столь жестоко и холодно обошелся с ней утром.
К ресторану подъехало такси, из которого, громко переговариваясь и заливисто хохоча, выпорхнули три стройные девушки. Войдя
Тереза вздрогнула, словно пробудившись от колдовских чар. Какого черта я здесь стою как бедная сирота?! – раздраженно подумала она. Может, жду, когда он повернет голову и увидит меня?
Тереза поспешила прочь от ресторана. Ей уже не хотелось есть. Она впервые ощущала такое невыносимое одиночество и тоску.
Валери Ланг заметила, что мысли Уолтера витают где-то далеко от ее персоны, и это задело ее женское самолюбие. Она коснулась своими ухоженными пальцами его руки.
– Что-то случилось?
Вздрогнув, Уолтер отвел сосредоточенный взгляд от окна.
– Нет… прости. Я подумал… там, на улице, я увидел знакомое лицо.
Валери недоверчиво посмотрела в темноту за окном.
– Ни черта не видно! – заявила она. – Может, хочешь пойти проверить?
– Нет, конечно. – Он улыбнулся ей очаровательной, слегка виноватой улыбкой. – Показалось, наверное. Но в любом случае это не имеет значения. После короткой паузы он повторил твердо:
– Ни малейшего значения.
Мимоходом он удивился: зачем мне вообще понадобилось это говорить?
Тереза думала, что хороший сон укрепит ее сипы и улучшит настроение после вчерашнего вечера. Но сон как назло не приходил.
Диван-кровать был удобным, но в комнате нечем было дышать. Тереза открыла окно, однако воздух по-прежнему оставался тяжелым. Занавески на окнах даже не шелохнулись.
Будильник показывал три часа утра, а она еще не сомкнула глаз. Наверное, я разволновалась перед встречей с Рейнером, подумала Тереза. И потом, чужая кровать, чужая комната, чужой город – какой здесь может быть сон?
Она встала, босиком прошлепала на кухню и приготовила чашку горячего шоколада. Если бы мы с Рейнером встретились, то мне скорее всего тоже пришлось бы провести бессонную ночь, подумала Тереза, и на ее щеках заиграл румянец. Он бы снял номер в отеле, потому что Уолтер Макговерн не разрешил бы нам остаться на ночь в своем доме. Какой все-таки лицемер этот Уолтер!
Нетрудно догадаться, как этот моралист проводит сегодняшнюю ночь.
Она села за стол и обхватила ладонями горячую кружку. Мысли ее бродили вокруг Рейнера и сложившейся ситуации. Она надеялась, что возлюбленный поймет ее и не станет ругать за неожиданный приезд в Нью-Йорк. Если же Уолтер выгонит неверного мужа кузины из твоего дома, то это заставит Рейнера ускорить поиски квартиры для нас, успокоила себя Тереза. Что Бог ни делает все к лучшему, вспомнила она старую поговорку.
Она уже приготовилась бодрствовать остаток ночи, но после горячего шоколада веки у нее отяжелели, и она провалилась в темноту. Терезе снилось, что она стоит перед огромной стеклянной стеной, с другой стороны которой находится Рейнер. Она стучит по стеклу, зовет его, но он не слышит. Она начинает барабанить по стене кулаками, и вдруг стекло развивается на тысячи мелких осколков. Она протягивает руки, снова зовет Рейнера и внезапно чувствует, как кто-то крепко хватает ее за запястья. Тереза видит, что это не Рейнер, а Уолтер Макговерн и его глаза сверкают, как осколки льда.