Быть может...
Шрифт:
Вопреки ее воле, с губ Терезы сорвалось еле слышное:
– Правда.
– О, любовь моя!
– Но это не меняет положения вещей. – Она снова склонилась над солнечными часами. – Ты использовал меня, манипулировал мною. Ты ведь не станешь отрицать это?
– Не стану. Но разве мы не учимся на собственных ошибках? Разве не можем простить друг друга?
Она покачала головой.
– Не надо. Между нами все кончено, Уолтер. Однажды ты обманул меня, но тебе не удастся сделать это еще раз.
– Ты хочешь уверить меня, что мы притворялись друг перед другом? спросил он, устало прикрыв глаза. – Но Господь свидетель, в таком случае, мы оба отличные актеры! Тереза, скажи, что не любишь меня! Поклянись в этом, и я отпущу тебя. Но знай: если ты оставишь меня, вместе с тобой из меня уйдет жизнь.
– Ты не должен говорить так! – рассердилась Тереза. – Это жестоко… и нечестно.
– Нет, – твердо возразил он. – Это абсолютная правда. Имей в виду, я буду сражаться за тебя, Тереза, и за наше счастье. За нашу совместную жизнь. За наших не рожденных детей. Ты моя женщина, и таковой останешься навсегда. Он умоляюще посмотрел на нее. – Моя дорогая, ты слишком чиста, и я просто не могу поверить, что ты не любишь меня. Если бы ты не любила меня, то никогда не отдалась бы мне. Ты моя, а я – твой. Не отрицаю, что обидел тебя, но и я был оскорблен, думая, будто ты все еще любишь Рейнера.
Тереза молчала. В глазах Уолтера она видела боль, одиночество и страх потерять ее. Те же самые чувства обуревали ее, и она поняла, что больше всего на свете хочет забыть их навсегда. Надо поверить Уолтеру, оставить все недоразумения в прошлом и начать все сначала. И, как только Тереза приняла решение, она почувствовала, как сковывавший ее душу лед начал таять.
– Я сказал, что все изменилось с того момента, когда мы ужинали в ресторане. Но я и сам поначалу не понимал, насколько глубоки и основательны эти изменения. Я еще не
Более того, я понимал, что, если хочу оставаться честным перед самим собой, я не должен мечтать о тебе. У меня были совершенно другие планы. Я поехал в Техас, чтобы забыть тебя. Я говорил себе, что ты по-прежнему любишь Рейнера и что я не должен вступать в игру. – Его лицо исказила мучительная гримаса.
– Однако я не только не мог не думать о тебе, но и без конца говорил о тебе, так что моя мать даже спросила, когда я познакомлю ее с будущей невесткой, то есть с тобой. Когда я понял, что не смогу жить без тебя, то решил вернуться. Я рассудил, что для тебя же будет лучше, если я открою тебе глаза на Рейнера. Я задался целью убедить тебя в своей любви и в том, что хочу, чтобы ты стала моей женой. И это чистая правда. – Он вздохнул и продолжил: Я шел к тебе с намерением объясниться начистоту, но приехала Грейс, и мне пришлось вернуться буквально с порога. Она нуждалась в моей помощи, и я не смог отказать кузине. Мне пришлось сопровождать ее на вечеринку к Рейнеру.
– Как она? – спросила Тереза.
– Очень плохо. Но родители окружили ее заботой, она сейчас живет с ними.
Надеюсь, что душевная травма рано или поздно зарубцуется. Кстати, я посоветовал ей немедленно начать бракоразводный процесс с Рейнером. – Он помолчал немного и добавил:
– Я вовсе не собирался заниматься с тобой любовью той ночью. Я пришел в сад, желая утешить тебя, потому что был уверен, что ты будешь страдать. Совершенно неожиданно я очутился в раю, из которого был изгнан, когда ты исчезла из моей жизни. Уйдя, ты забрала с собой всю радость, все мои надежды и мечты. Вернись ко мне, любовь моя, и снова наполни мою жизнь теплом и светом! Ты моя единственная любовь, и, кроме тебя, мне никто не нужен.
Тереза слушала, затаив дыхание, и, когда Уолтер замолчал, она стремглав бросилась к нему и упала в его объятия.