Брешь
Шрифт:
— Я люблю тебя, — выдохнула я. — Я так сильно тебя люблю.
Он склонил лицо в изгиб моей шеи, и я почувствовала, как он улыбается мне.
— Скажи это снова.
Его губы двигались по моему горлу, превращая мои колени в желе.
— Я люблю тебя, — сказал я с улыбкой.
— Я так скучал по тебе, Лила, — произнёс он грубым голосом. — Я и не мог предположить, что буду так сильно скучать по тебе.
— С тобой всё в порядке? — Прошептала я. — Всё выглядело так, будто тебе было больно.
— Уже не больно, — тёплая вспышка смеха прокатилась по моей коже. — Но
А потом его зубы впились мне в шею.
Я закричала, когда истина обрушилась на мой разум подобно цунами, опустошая его, смывая все мои силы и заменяя их горьким, изорванным горем. Я была такой глупой. Слишком надеялась, слишком отчаянно желала его возвращения. Слишком уж готова была поверить, что это был он, просто потому, что я так сильно этого хотела.
Но когда раздирающая боль в плече и на шее превратилась в глубокую, пронизывающую агонию, я поняла...
Малачи исчез.
Они убили его.
Парень, которого я любила, потерпел поражение. Его место занял монстр.
И сейчас он собирался убить и меня.
Зажав рот на стыке моей шеи и плеча, он прижал меня к стене, скрючившись в объятиях. Я брыкалась и слабо сопротивлялась, но он схватил меня за запястье и сжал в нужном месте, заставив выронить нож.
Я едва могла сопротивляться ему. Я не хотела с ним драться. Я была слишком подавлена мыслью, что это тело, которое касалось меня с такой нежностью, которое ласкало меня, защищало меня... теперь разрывало мою плоть, выплескивая горячий яд в мою кровь. Все Мазикины зарычали и заулюлюкали, наслаждаясь зрелищем. Моё зрение затуманилось от слёз, и чёрные воспоминания расцвели в моей голове: я была скована и не могла защитить себя. То, что кто-то, кого я любила и кому доверяла, делал это со мной, теперь топило меня в этой темноте, лишая воли к выживанию. Я ударила его по плечу свободной рукой, но это было жалкое усилие. Даже после всего, что случилось со мной, я никогда не чувствовала себя такой слабой. Потеря Малачи высосала из меня всю силу борьбы.
Что-то с грохотом ударило в одну из дверей, и снаружи донеслись безошибочные звуки борьбы.
— Малачи! Ты... — закричал Генри, но остальные его слова были прерваны приглушённым взрывом.
Существо внутри Малачи отпустило мою шею.
— Их двое, — сказал он остальным, моя кровь текла по его подбородку. — Убейте их обоих. И больше меня не тревожьте.
Затем он рявкнул что-то на их рычащем языке, и эти звуки, чужие и ужасные, вырывались изо рта Малачи. Он кивнул в сторону выхода позади алтаря, на противоположной стороне комнаты. Мазикины возликовали, нетерпеливые улыбки растянулись на их лицах, и слишком поздно до меня дошло, что они не испугались Малачи, когда он слез со стола, они испугались именно этого Мазикина. Должно быть, это был один из их лидеров. Словно в подтверждение моей теории, твари все разом бросились к двери и навалились на неё, готовые присоединиться к продолжающейся схватке.
Когда Мазикины покинули помещение, чудовище за чёрно-карими глазами Малачи посмотрело на меня сверху вниз со странным выражением, с необычной нежностью, смешанной
— Не знаю, что же с тобой делать, Лила Сантос.
— Ты убил его, — прошептала я, глядя в лицо, которое я так хорошо знала и любила.
Он ухмыльнулся и слизнул мою кровь со своих губ.
— Не совсем так, но он ещё пожалеет, что я этого не сделал. Они ждали его. Жаль, что я не увижу, как они празднуют.
Я закрыла глаза, не желая представлять себе, как в городе, полном Мазикиных, будут обращаться со Стражем, который терроризировал их последние семьдесят лет.
— Посмотри на меня, Лила. Твои глаза такие красивые, — он прижался своим лбом к моему. — Ты же знаешь, он тоже их любил. Твои глаза. Твой рот. Твоё тело. Твой дух. Большая часть меня хочет защитить тебя...
Моё сердце затрепетало, когда он повторил слова Малачи, сказанные им в тот день на тренировочном мате.
Он слегка отстранился, и я открыла глаза.
— Он так никогда и не рассказал тебе остальное, — тихо вымолвил он. — Всё это здесь, — он легонько постучал себя по виску лезвием ножа. — Все его воспоминания. Поэтому я расскажу тебе остальное, потому что он никогда бы этого не сделал.
Слёзы потекли по моему лицу, когда он наклонился ко мне.
— Большая часть его хотела защитить тебя, но остальная часть просто вожделела тебя. Ты даже не представляешь, что в этой голове.
Он закрыл глаза, как будто наслаждался этим. Со смехом он отступил от меня, и я, как мешок без костей, сползла на пол, оплакивая всё, что потеряла.
— Все его фантазии здесь, — продолжил он. — Бедный Малачи. Теперь я его понимаю. Всё это разочарование, плотно закупоренное, — его рот искривился в кривой усмешке. — А ты знала, что он умер девственником, Лила? — раздался его смех, жестокий и жёсткий. — Дважды!
Внутри меня вспыхнула крохотная искорка.
— Не говори о нём так, — сказала я срывающимся голосом.
— Хм? Должен ли я проявить немного уважения? Может быть, и так. В конце концов, он же несколько раз убивал меня, — он наклонил голову и оглядел меня с ног до головы. — Ты убила меня всего один раз, но тебе это удалось. И всего-навсего куском цемента. Я недооценил тебя.
Ужас нахлынул на меня, вызвав удушье.
— Джури.
Его улыбка стала ещё шире, и он провёл языком по нижней губе.
— Произнеси громче, Лила. Я хочу услышать, как ты кричишь об этом.
— Иди на хер, — прошептала я, и искра вспыхнула ещё ярче.
Он ухмыльнулся и указал на свою шею.
— Думаю, нам обоим нужно привести себя в порядок, прежде чем мы перейдём к этому. Я потерял много крови. Когда почтенный капитан понял, что это ловушка, он попытался перерезать себе горло, чтобы мы его не взяли.
Я перекатилась на четвереньки, ярость переросла в адское пламя в моей груди. Чистая, элементарная ненависть. Столь сильная, чтобы разогреть мои мышцы и дать толчок моему разбитому сердцу. Всё внимание было сосредоточено на Джури. Он наблюдал за мной с ленивой улыбкой, облокотившись на бильярдный стол, и ножом разрезал верёвки на запястьях.