Бремя императора
Шрифт:
В дверь постучали. Храт вскинулся, но едва успел развернуться, как в комнату вошел камердинер в ливрее цветов лорда ар Архана. Низко поклонившись, он сказал на плохом урук-хее:
– Прошу вас, уважаемая госпожа.
В дверь проскользнула давешняя девушка. Она выглядела еще обольстительнее, чем днем, молодой орк даже задохнулся. Видимо, красавица использовала отпущенное время для того, чтобы навести максимально возможный марафет. Хорошо постаралась, ничего не скажешь, великолепный результат. Полупрозрачные шаровары не скрывали, а скорее подчеркивали линии идеальной фигуры. Широкие бедра, тонкая талия
– Здравствуйте, господин Храт, – смущенно прошептала девушка, стреляя, однако, лукавыми черными глазами по сторонам. – Благодарю, что приняли мой дар…
– Здравствуй, красивая… – проворчал орк, все еще пытаясь пригладить торчащие во все стороны волосы. – Это мне тебя благодарить нужно. Как тебя зовут? Меня – Храт из клана Сломанный Клык.
– Я знаю, – улыбнулась она. – А меня зовут Сана. Я из клана Пьяный Пес.
– Очень рад, – показал клыки Храт, демонстрируя дружелюбие.
– А я Тинувиэль! – вылез эльф. – Кровный брат этого вот хмыря здоровенного.
– Ты еще здесь, зараза ушастая?! – покосился на него орк.
– Ой, я так ревную, ты такой неверный… – томным голоском пропел принц, закатывая глаза. – И на кого ты меня променял, любимый?
– Чего? – растерялся Храт, не поняв поначалу, что эльф имеет в виду. А когда понял…
Бедный орк сперва побагровел, потом позеленел, потом побелел. Он представил себе, что может подумать бедная девушка, и ему плохо стало. А если еще и слухи пойдут…
– Убью гада! – от бешеного рева задрожали стекла, а виновник, нагло хихикая, выскользнул в дверь, оставив разъяренного урук-хай с носом.
Храт едва сумел остановиться, чтобы не врезаться лбом в стену. Такого испепеляющего гнева не ощущал еще никогда. Нет, придется с этим обнаглевшим шутником поговорить по душам. Отловить и поговорить. Нужно ведь хоть немного совести иметь! Знает же как относятся к подобному в среде орков. Есть вещи, над которыми шутить нельзя никогда.
– Какой странный человек… – удивленно сказала девушка. – Отец с людьми торгует, я их немало повидала. Но с такими ушами еще никого…
Она не поняла! Слава тебе, Создатель Миров, она не поняла шуточки обнаглевшей заразы!
– Разве ж это человек? – раздраженно проворчал Храт. – Эльф это. Редкая скотина, между прочим.
– Эльф?! – потрясению Саны не было предела, орчанка уселась на кровать и уставилась на молодого орка широко распахнутыми глазами. – Остроухий убийца? В Рурк-Дхаладе?! Ой, мамочка…
– Да какой из этого барда недоделанного убийца? – поморщился орк, в который раз прокляв себя за глупость – и кто его за язык тянул-то? – Так, мелкий шкодник. Брат мой кровный.
– Правда? – не поверила девушка, слишком жуткими чудовищами были показаны эльфы в орочьих легендах.
– А они нас убийцами детей считают, – понял ее сомнения Храт, немного успокоившись. – А если разобраться, то на войне все хороши. Тини рассказывал мне их сказки об урук-хай, жуть просто. Мы, когда познакомились, тоже друг друга убить хотели. Потом вместе учились, вместе дрались, вместе рисковали. Братьями
Он замолчав, сообразил, что едва не проговорился о том, что изгнан. Как и эльф.
– Наверное, вы правы… – задумчиво сказала Сана.
– Ты бы услышала, красивая, как он поет, – вздохнул орк. – Меня даже на слезы пробивает. Вот ведь наградил Создатель голосищем! Мороз по шкуре. Кстати, называй меня на «ты», я не старше тебя. Девятнадцать всего.
– И уже горный мастер?! – восхищенно посмотрела на него девушка.
– Младший, – поправил Храт. – До старшего мне далеко, нужно еще ученика воспитать. Мне и черный шнурок нелегко дался… Врагу такой дрессировки не пожелаю. Нам, оркам, труднее все эти финты освоить. Особенно растяжку.
– Растяжку?
Храт медленно поднял ногу вертикально вверх. Затем нанес несколько невидимых глазу ударов в воздух. Сана восторженно взвизгнула, смотря на молодого горного мастера едва ли не с обожанием.
– Никогда не думала, что можно так ногу-то задрать…
– Это еще мелочи, – проворчал Храт, довольный произведенным впечатлением.
Сана встала и подошла к нему. Ее глаза блестели, дыхание участилось. Орк все понял правильно и обнял девушку, осторожно прижав к себе. Откровенно говоря, его еще никогда не одаривали своим вниманием женщины. Дома младшего сына старейшины считали бесполезным гмырхом, орчанки даже не смотрели в его сторону. В Тарсидаре человеческие женщины его просто боялись, в отличие от Тинувиэля. Сегодняшняя ночь станет для него первой ночью любви. В теории Храт, конечно, знал все прекрасно. Но одно дело теория, а совсем другое практика. Получится ли? Не разочарует ли эту красавицу? Очень бы не хотелось.
Храт зря нервничал, Сана взяла дело в свои крепкие ручки, имея, видимо, достаточный опыт. Да и чему удивляться? Разве останется без внимания мужчин настолько красивая девушка? Нет, конечно. А ведь совсем юна, рхад-роторх практикуют девушки до двадцати, после двадцати они обычно давно замужем. Вскоре Храт забыл обо всем. Молодой орк думал, что оказался в раю. Да так оно, наверное, и было.
Высокие, похожие на колодцы туннели сменялись огромными залами, своды которые поддерживали резные колонны в два-три обхвата. На стенах горели внутренним светом тысячи заставляющих затаить дыхание фресок, оставленных неизвестными строителями. Орки не решились трогать такую красоту, только добавили на пустых местах привычную им резьбу. Лица, походящие на кошмарные маски.
Посольство не спеша двигалось к родовому залу Рурк-Дхалада, где его в полном составе ожидал Кагал Старейшин, возглавляемый Хранителем Очага. Храт гордо шествовал впереди, облаченный в серо-серебристую тогу со всеми регалиями имперского посла. Странно, но неуверенность куда-то подевалась. Спасибо Сане, о которой молодой орк вспоминал с нежной улыбкой. Не девочка, а чудо просто. Еще одно страшно обрадовало. Утром красавица смущенно спросила, не желает ли уважаемый герой, чтобы она стала ему подругой на какое-то время? Герой желал, да еще и как! Он ведь похоже, влюбился. И был этим обстоятельством крайне доволен. Но главное, что Храт больше не боялся идти навстречу судьбе. Он сам избрал. Сам. Никто больше. И если бы пришлось выбирать снова, то его выбор оказался бы тем же самым.