Браслет
Шрифт:
– Можешь не продолжать...
– Да ты не дуйся, - я положил ему руку на плечо.
– Просто я сильно сомневаюсь в реальной исполнимости твоего плана. Ну, с железом, допустим, финт мы провернём, хоть я и очень не уверен в правильности такого решения. Но - допустим. А в остальном... Я смутно вижу себя в роли мирового диктатора... Кстати, о железе: как ты вообще себе это представляешь?
– Нашёл о чём переживать!
– буркнул он.
– С твоими-то возможностями!
– Ну, а если конкретно? Поделись!
–
– в его глазах появилась лукавая ехидинка.
– Так опять же скажешь: маниловщина!
– А ты убеди. Ценю логику!
Рот Пашки разъехался до ушей:
– Хошь хохмочку? В качестве эксперимента?
Я насторожился:
– Ну?
Пашка поёрзал на табуретке и посмотрел на часы.
– Вечером, как раз перед самым вашим появлением, по "Новостям" передавали, что америкашки к берегам Ирака опять свои кораблики подтянули. Вот-вот громить начнут. Да ещё ядрёным оружием грозятся. Понимаешь? Третья мировая назревает! Америкашки Саддама переупрямить надумали. Они ж теперь везде хозяева! В девяносто первом облажались, так опять прыгают. Там же нефть! Этим всё сказано. Ищут повода, чтоб Саддама, значит, - к ногтю! Вот я и предлагаю: давай мы с тобой энти самые кораблики со всем их ядрёным дерьмом и - того!
– умыкнём! Их там то ли два, то ли три особенно борзых, не помню. М?
– Вопрос, - отозвался я на его агитацию.
– Куда?
– Тоже мне - "вопрос"!
– пренебрежительно фыркнул Пашка.
– Я же говорю: "Изъять!" Значит, за пределы Земли - фьюить!
– свистнул он и показал на потолок: - В космос! А ещё лучше - на солнышко! Там им самое место! А в последствии и всё остальное дерьмо - туда же!
– Солнышку плохо не станет?
– усмехнулся я.
– Издеваешься? Оно и не заметит! Кто б спрашивал, только не ты!
– Ладно!
– со вздохом уступил я.
– Считай - уговорил. Попробовать можно. Но - только попробовать.
Я сел спиной к столу и позвал:
– Сезам!
*****
Когда авианосец заполнил собою весь экран, я понял, что именно смущало меня в этом предприятии - люди! Команда корабля. Они бегали, суетились, занимались подготовкой чего-то. Самолёты с размалёванными тупорылыми мордами то взлетали с палубы корабля, необъятной, как футбольное поле, то, раскорячив шасси и слегка раскачиваясь, садились на неё. И никто не подозревал о той опасности, что нависла над "корабликом", как его презрительно называл Пашка, и его командой.
– Ну, ты, как всегда!
– возмутился Пашка, когда я изложил ему свои сомнения.
– Нашёл, кого жалеть! Сами-то они сюда явились, чай, не хлеба выпекать?
– Да как бы там ни было, - не сдавался я.
– Это всё же люди. И дома их семьи ждут.
Пашка сорвался с места и забегал по комнате, цепляя ногами табуретки. Потом остановился и вперил в меня возмущённый взор:
–
– Знаю, - спокойно отозвался я.
– Нет, не знаешь! А скажу я тебе вот что: не с твоей обострённой совестью такие дела вершить! Ты только не обижайся! Добро должно быть с кулаками!
– Слышали уже, - усмехнулся я.
– Но убийства это всё равно не оправдывает.
Пашка взорвался:
– Ну и... ладно!..
Видимо, он хотел добавить кое-что покрепче, но сдержался и отвернулся, уставившись в тёмное окно.
Я немного помолчал, размышляя над идеей, внезапно пришедшей ко мне под влиянием Пашкиной активности.
– Сезам!
– И, когда тот отозвался, спросил вслух: - А можем ли мы сделать так, чтобы авианосец со всем своим оборудованием просто исчез, а люди остались целыми и невредимыми?
"Да", - коротко отозвался браслет.
Пашка заинтересованно обернулся.
– Такой вариант тебя устроит?
– насмешливо прищурился я.
– Само собой!
– оживился он.
– Я совсем не жажду крови!
– Ну, тогда выполняй, Сезам!
Зрелище, конечно, оказалось очень эффектным. Громада корабля, только что, за мгновение до этого, подавлявшая своими размерами, исчезла, будто выключили изображение. Лишь раздался громкий шлепок: это вода поспешно заполнила опустевшее пространство, которое занимал необъятный корпус корабля. Тысячи людей, секунду назад составлявшие боевой экипаж смертоносного транспортного средства, как горох, посыпались в воду. Я мог представить себе их удивление, не говоря уже о других, более сильных, чувствах. Но, скорее всего, они были просто оглушены схлестнувшимися водяными стенами, между которыми угодили, падая с высоты многоэтажных палубных надстроек.
– Вот это си-ли-ща!!!
– уважительно пропел Пашка.
– Тихо, быстро, и никаких тебе выкрутасов! Чёткая работа!
Я и сам, хоть и был готов увидеть что-то в этом роде, поразился, с какой лёгкостью проделал браслет этот фокус.
– А с людьми-то что делать будем?
– растерянно выдавил я.
– Дались тебе те люди!
– хлопнул Пашка по коленям.
– Выплывут! Дерьмо не тонет! Свои же и подберут! Вон их сколько в воздухе болтается!
– Он указал на вертолёты, которые уже заинтересованно крутились над головами осиротевшего экипажа.
– Представля-аю!
– заржал Пашка.
– Щас они им понарасскажут!
Не в пример довольному Пашке, меня не оставляло сложное чувство вины и, вместе с тем, нереальности происходящего. Я рассеянно обозревал морскую поверхность с мириадами барахтавшихся в воде людских голов.
– Да ты чё притух-то?!
– толкнул меня Пашка.
– Мочи остальных!
– Он указал в сторону видневшихся неподалёку ещё четырёх ощерившихся ракетами посудин.
– А то, чего доброго, очухаются, да начнут долбить во все стороны - виноватых искать!