Бог Монстров
Шрифт:
Теплые жидкости покрывают мои пальцы, и он толкается вверх, чтобы направить свое высвобождение на мой обнаженный живот, который стекает по бокам. Не сводя с него глаз, пока он выдавливает последнюю порцию своего освобождения, я провожу пальцами по его гладкости и соскребаю ее с кожи.
Мышцы его живота сильно сжимаются, и еще больше струек спермы вытекает из его кончика.
— Господи, ты — видение. Он падает рядом со мной, тяжело дыша в мое плечо, когда оставляет там поцелуй. Нежная рука обхватывает мою челюсть, и он поворачивает
— А ты и есть бог. Я поддразниваю, ссылаясь на события, произошедшие ранее в тот же день.
— Я слишком слаб, чтобы быть богом. Хотя, я почти уверен, что даже у бога не хватило бы сил противостоять тебе.
Улыбаясь, я кладу его руку под свою щеку, лежа на боку, прижимаясь к его груди, все мое тело мягкое и измученное, пока я смотрю, как потрескивает огонь. В тишине мои мысли возвращаются к Джеку. Раскаяние в его глазах, когда он принес нам новости о моем отце. То, как он держал мою мать, когда она упала в его объятия.
Напряжение скручивается у меня в животе при мысли о том, что он казнил моего отца.
— Что тебя беспокоит?
— Джек занял место моего отца. Они вознаградили его за храбрость и верность.
— Он узурпировал власть твоего отца. Он мошенник.
— Он должен умереть. Поворачиваясь, я смотрю Титусу в глаза.
— Я хочу убить его сама. В последующие секунды я жду, что он отговорит меня от этого. Скажет мне, что я смешная маленькая девочка, жаждущая чего-то, чего никогда не будет. Однажды, когда один из мальчиков в школе издевался над Грантом, я поклялась отомстить парню, на что мой отец усмехнулся и погладил меня по голове. Он сказал мне не утруждать себя местью, оставить это мальчикам и сосредоточиться на других вещах. Это заставило меня почувствовать себя слабой и бесполезной. Не то чтобы мой отец намеревался принизить меня, поскольку я уверена, что его собственные страхи за меня продиктовали его реакцию.
Титус, с другой стороны, остается тихим, поглаживая мои волосы и отводя взгляд.
— Ты не собираешься высмеивать меня за это?
— Зачем мне это?
— Потому что я женщина, говорю об убийстве офицера легиона.
— Ты страстно хочешь убить его, да?
— Я хочу.
— И ты не видишь другого выхода?
— Я не знаю.
Он пожимает плечами, все еще играя с моими волосами.
— Тогда я не вижу причин сомневаться в тебе.
— Ты что, издеваешься надо мной прямо сейчас?
— Нет. Я очень хорошо знаком с женской решимостью и знаю, что лучше не стоять у нее на пути.
— Как же так?
— Когда мой брат Валдис был заперт в Калико, именно решимость Кали найти путь внутрь в конечном итоге привела нас к нему. Даже когда у меня были сомнения, она отказывалась от него отказываться.
Если бы это был Титус, я бы тоже так легко не сдалась.
— Она любила его так сильно, что была готова столкнуться с адом.
— Она сделала это. Они два исключительных человека.
— Где они сейчас?
—
— Что произошло в Калико? На что это было похоже внутри, после того, как они запечатали двери?
Он перекатывается на спину, подложив руку под голову и уставившись в потолок.
— Представь свой худший кошмар. Сотни мутаций, подобных которым я никогда раньше не видел.
— Это чудо, что ты выбрался оттуда живым.
— Некоторые из нас этого не сделали. Брови вздрагивают, он сжимает челюсть, как будто его что-то беспокоит.
— Я потерял брата. Кадмуса.
— На него напали?
— Они оказались в ловушке по ту сторону врат, — говорит он, в то время как кончики его пальцев слегка поглаживают мое плечо, взгляд сосредоточен, как будто он заново переживает воспоминание.
— Мы не смогли освободить его. С тех пор у меня было так много снов, в которых я представлял его в тех туннелях. Кошмары преследуют меня постоянно.
— Я слышала тебя. Во сне. Говоришь чему-то остановиться.
— Наблюдать, как они уводят его, было самой трудной частью.
— Он был все еще жив?
— Нет. Он забрал Паслена до того, как они напали. Но его призрак все еще преследует меня. По ту сторону тех врат должен был быть я, а не он.
— Не говори так, Титус. Пожалуйста. Как бы мне ни было больно слышать о смерти твоего брата, я не могу представить, что сейчас меня нет здесь, с тобой.
Комментарий, кажется, разрушает рассеянный взгляд в его глазах. Он смотрит на меня сверху вниз и снова на потолок, крепче прижимая меня к себе.
— Я тоже не могу. Даже не хочу думать о том, кем или где я был бы прямо сейчас. В некотором смысле… ты спасла меня, Талия.
— Ты? Я не думаю, что такой мужчина, как ты, когда-либо нуждался в спасении. Даже когда ты был во власти тех женщин, я уверена, что ты вышел бы живым.
— Я не имею в виду физическое спасение. Будучи пленником Ремуса и Агаты, я был пустым внутри. Пустой. Меня больше не заботил этот мир или то, что случилось со мной.
— Вот почему ты не сражался с ними. Почему ты не попытался сбежать раньше?
Сжав губы в жесткую линию, он кивает.
— У меня больше не было причин. Но когда я увидел тебя в той клетке, на арене, это было так, как будто удар молнии поразил мое сердце и заставил его биться снова.
— Я помню, как наблюдала за всеми этими людьми перед тем, как они умерли ужасной смертью. Но то, как ты сражался, такой уверенный в себе, такой самоуверенный … Я знала, что ты мой чемпион, даже тогда.
Обхватив ладонями мое лицо по обе стороны, он наклоняет свои губы к моим для поцелуя, но его брови подергиваются с обеспокоенным выражением, когда он отстраняется.
— Я убью все, что попытается причинить тебе вред, голыми руками. Я сожгу дотла то, что осталось от этого мира, чтобы защитить тебя.