Чтение онлайн

— Да, Ётуны крохотные хитрые дьяволята. Они могут принимать формы деревьев или камней и выжидать удобного случая, когда опрометчивый путешественник подойдёт слишком близко к ним. Ты видела лёд на реке? — он указал секатором в сторону Гудзона, который теперь полностью замёрз. Вдоль берегов взгромоздились огромные глыбы льда: — Слышал, говорят, что ледяные великаны могут принимать форму айсберга и находиться в засаде в ожидании пока не пойдёт корабль, затем они хватают корпус судна в свои зубы и утягивают его вниз на дно океана, вместе со всей его командой и пассажирами.

Сокол беспокойно зашевелился в моих руках, сотрясая колокольчики на своих путах, и я осознала,

что позволила звону в своей голове ускориться в таком же звенящем ритме.

— Ах, Джесси, теперь ты присматривай за этими дьяволятами, — он отпустил крыло, над которым работал, и кивнул мне, чтобы я выпустила птицу. Джесси перепрыгнула на обтянутую перчаткой руку Жилли и расправила своё восстановленное крыло: — Хорошее, как новое, — сказал Жилли. — Видишь, девочка, к сожалению, никто из нас не обречён быть лишь одной сутью. Мы можем менять наши перья, точно также как Джесси, — он махнул рукой вперёд, отпустив сокола в небо. Птица полетела через лужайку, в сторону леса. Жилли рукой прикрыл глаза, чтобы затенить их от бликов солнца на льду. В тени его руки его глаза показались мрачными: — Как бы я хотел, чтобы всё сломанное можно было бы с лёгкостью исправить, — сказал он, оставив меня гадать, что в жизни Жилли было сломанным.

Из-за такого непроходимого льда, Дианы больше не патрулировали поляну. Вместо этого они гордо выхаживали по коридорам, неугомонно, как домашние кошки, которых держат взаперти. В один из дней я обнаружила рыдающую в чулане для мётел Шарлотту Фалконрат. Когда я поинтересовалась, что случилось, она рассказала мне, что отец посватал её и сразу же после выпуска она выйдет замуж.

— Я познакомилась с ним только в это Рождество! Он старый и толстый, но мама говорит, что он родом из хорошей крови!

Я подумала о картах родословных в подземелье и почувствовала, как по мне пробежался озноб. Но когда я попыталась успокоить Шарлотту, она рявкнула:

— Ты-то что в этом понимаешь? С твоей историей, тебя никогда не заставят выйти замуж!

Не все были столь сочувственны к стрессу Диан.

— Почему мне кажется, что они быстрее держат нас взаперти, нежели удерживают что бы то ни было вне? — высказалась Хелен в один из студёных февральских вечеров в комнате отдыха во время нескончаемой игры в «флеш и трофеи».

Я осмотрела комнату и заметила двух Диан. Огаста Ричмонд — статная брюнетка из Чарлстона — стояла у входа в комнату отдыха; её лук натянут, взгляд бдительный. За ней в коридоре у основания лестницы расположилась Шарлотта Фалконрат. Её лук был также натянут — что встревожило, учитывая то, что Шарлотта всегда плохо прицеливалась и последнее время находилась в неустойчивом психическом состоянии.

— Кто захочет выйти в этих условиях? — сказала Дейзи, задрожав.

Ветер загромыхал по окнам комнаты отдыха, как будто отвечал.

— Они опасаются зимней огненной болезни, — просветила нас Беатрис после того, как положила на стол флеш из пик и затребовала трофей. — Я читала об этом в «Тяготы и Страда Тёмных Веков». Это случается, когда Орден находится под осадой в своём замке. Иногда девушки сходят с ума, убегают в лес и бросаются прямо в лапы демонов.

— Я думала, «Тяготы и Страда» нам не задавали на следующий месяц, — сказала Дейзи.

— Я заранее прочитала, — с ухмылкой ответила Беатрис. — Там имеется изложение о монастыре в Пиренеи, который был отрезан от внешнего мира на три месяца. Когда сельские жители добрались до них после наступления весны, они обнаружили всех в ней мёртвыми, за исключением одной девушки, которая забилась наверху в колокольне. Она утверждала,

что монахини обезумели и стали убивать друг друга.

— Брр! Я знала, что небезвредно замуровывать так много женщин вместе, — сказала Хелен.

— Мужчины ничем не лучше, — самоуверенно сказала Беатрис. — Ряд монахов на острове в Шотландии вбили себе в голову, что находятся под атакой ледяных великанов. Они устроили пожар в монастыре, чтобы растопить их.

Я вспомнила, что Жилли сказал об заиндевевших великанах, маскирующих себя под айсберги. Может быть, монахи и не были безумными. Но я оставила эту мысль при себе. «Мы все стали, — подумала я, — немного опасаться выражать себя слишком свободно, на случай, если безобидное слово или вспыльчивый ответ будет расценен, как симптом зимней огненной болезни».

Единственный с кем я могла поговорить, Рэйвен, был недостижим, как Пиренеи. Оледенелый лес был под запретом. Он сказал, что найдёт способ увидеться со мной, но прошли недели, без каких-либо знаков от него. В дневное время дня я мерила шагами тихие коридоры Блитвуда, выглядывая из окон в попытках увидеть его в зимнем небе. Ночью я металась и вертелась, беспокоясь, что он замёрз до смерти в его укрытии на верхушке дерева — или что у него были гораздо интересней дела, чем разыскивать меня. Он был сверхъестественным существом, которому было доверено переносить души, а я… я была бывшей работницей фабрики и школьницей. Может я и была колокольным ребёнком, который, как предполагалось, способен был уничтожить Мастера Теней, но я даже этого не могу сделать, пока не найду «Порочность Ангелов», а на сегодняшний день мои поиски были безрезультатными.

Как можно больше времени я проводила в библиотеке, выискивая возможность проникнуть в Специальные Коллекции, но сделать это, ни с кем не встретившись, было сложно. Хуже того, наша маленькая группа в библиотеке стала раздражительной. Со времени каникул, судя по всему, присутствовало некое невысказанное напряжение среди наших учителей. Мисс Шарп всё также поддерживала огонь, раздавала пирожные и наливала чай, но двигалась она по комнате, как пойманная в клетку птица, пытаясь разорваться между мисс Кори и мистером Беллоуз. Она наполовину налила чашку чая мистеру Беллоуз, затем заметила брошенный мельком взгляд со стороны мисс Кори и резко повернула чайник к своей уже полной до краев чашке, разбрызгивая чай по кипе древних книг, тем самым заставив мисс Кори порхать над книгами, подобно матери, собиравшей своих птенцов под своё крыло.

Лишь Натан оказался быстрее всех в защите книг. Он занял себе место на окне, которое выходило на реку, и создал гнездо из книг, подобно соколу на утёсе. С тех пор как мы вышли из леса в день зимнего солнцестояния, он увлёкся чтением. Я попыталась спросить его, где он провёл ночь в лесу, но он отмахнулся от моего вопроса.

— Я могу спросить тебя о том же самом, Ава.

До ночи в лесу я могла открыться Натану. Парень, который смеялся над опиумными притонами и дразнил меня насчёт того, как много книг я прочитала, мог бы понять, что парень-Дарклинг Рэйвен не был злом. Но не Натану, который вышел из леса. Он больше не смеялся и не дразнил, не устраивал розыгрыши. Он был как мальчик в сказке, которому попал осколок «злого зеркала» гоблина в глаз и чьё сердце обратилось в лёд. Всё, что он делал, так это загонял себя в это место на окне и читал. Я опасалась, что если скажу ему, что видела Луизу в Волшебной стране, он сбежит в застывший лес спасать её. Не имея знаний как вытащить её оттуда, он мог обречь себя на верную смерть от Ётунов или застрять в Волшебной стране.