Блитвуд
Шрифт:
— Ты… живешь здесь? — спросила я.
Он снова начал смеяться, но затем заметил мой взгляд. Постепенно он успокоил биение своих крыльев и прижал их ближе к спине, пока они не сложились аккуратно между его лопаток. Затем удерживая мой взгляд и двигаясь тем же осторожным шагом, — точно также действовал Жилли при приближении к крапчатому ястребу, — он потянулся к висевшей на крючке рубашке и надел её. Я заметила, что рубашка имела аккуратно простроченные прорезы, что позволяло выпускать крылья.
— Всё хорошо, — сказал он, — я не причиню тебе вреда.
Когда он заговорил,
— Почему я должна верить тебе? Ты убил мою маму.
Это заставило его резко остановиться.
— Убил?.. — выглядел он неподдельно оторопелым. — Почему ты так думаешь?
Я махнула чёрным пером.
— Потому что я нашла это рядом с ней. Ты отрицаешь, что это одно из твоих — или одного из вашего рода?
Он зашагал вперёд, пока не оказался всего в нескольких дюймах от меня. Его крылья забили у него за спиной, всколыхивая воздух. Я ощутила лёгкий ветерок от них на своём лице и, несмотря на все мои причины опасаться этого создания, я почувствовала, как мой страх рассеивался.
Он взял перо из моей руки и пробежался пальцами вдоль его пластины, затем поднёс к своему носу.
— Это один из наших, но оно не моё, — сказал он, передав его назад мне. — Другой Дарклинг, должно быть, приходил к твоей матери, когда она умирала, но он не причинил ей вреда. Почему ты считаешь, что кто-то из нас навредит тебе? Я появился на фабрике «Трайангл», чтобы помочь тебе; я поймал тебя, когда ты падала с крыши.
— Но ты позволил Тилли умереть! — воскликнула я.
— Ты так считаешь? — гневно спросил он. — После всего того, что я сделал, дабы помочь тебе и твоим подругам?
Смутившись, я вспомнила, как он помог нам с Тилли и Эттой подняться на крышу. Но затем я вспомнила ещё кое-что.
— Ты доставил меня в «Бельвью»!
Его лицо помрачнело, и крылья снова начали раскрываться, но он плотно сжал челюсть и заставил крылья сложиться между лопатками. Он сделал глубокий вдох, и я увидела, как его губы задвигались, как будто он считал про себя, пытаясь преодолеть свой гнев. Я стала гадать, слышал ли он звон в своей голове. Когда он заговорил, его голос был ледяным и формальным.
— Я сожалею, что ты оказалась в этом ужасном месте, но не понимаю, почему ты считаешь, что это я отнёс тебя туда. Я положил тебя на тротуар, так чтобы я смог помочь другим девушкам. Я спас нескольких, но это единственное, что я смог сделать.
Его губы задрожали, и он отвёл от меня взгляд. Я увидела боль, разъедавшую его лицо. Неожиданно я поняла, что его злость была направлена не на меня — он злился на себя за то, что не смог спасти больше девушек и за то, что ему не удалость вытащить меня из «Бельвью». Всё же, когда он потянулся к полке с часами и чайными чашками и передвинул одно металлическое хитроумное изобретение, я подпрыгнула.
— Что ты собираешься с этим делать? — подозрительно спросила я.
— С этим, — сказал он, сменив свой леденящий тон на грозное ворчание. — Я собираюсь приготовить тебе чай.
* * *
Я
— Я думала, фейри не могут прикасаться к железу, — сказала я.
— Я не фейри, — ответил он, покачав жестяной банкой. — Эрл Грей или Дарджилинг?
— Эрл Грей, — ответила я. — Получается, ты… Дарклинг?
Его губы снова изогнулись в кривой улыбке — это были полные, точёные губы, в форме лука — он тихо посвистывал себе под нос. Я слышала, как соколы в своих клетках издавали подобный этому звук.
— Разве в твоём обществе не следует сначала представляться по имени, прежде чем определять чью-то расовую принадлежность?
— Ох, — произнесла я, почувствовав себя так, будто получила выговор от мисс Фрост. — Я не думала…
— Что у меня есть имя? — спросил он, насмешливо вскинув бровь. — Что ж, у меня оно есть. Рэйвен.
— Ох! Я рада с вами познакомиться, мистер Рэйвен.
Я протянула руку, чтобы пожать ему руку, решив теперь не пренебрегать светскими условностями. Он так сильно рассмеялся, что пролил воду из чайника.
— Просто Рэйвен, — поправил он, взяв мою руку.
Как и тогда, когда он в первый раз прикоснулся ко мне, я услышала трезвон, гармонично зазвучавший в моей голове и напугавший меня настолько, что я резко бросила его руку. Он отвернулся и занял себя уборкой разлитой воды.
— Что касается того, как твой вид зовёт нас — Дарклинг это одно из наших имён. Греки называли нас вестниками, посланниками, потому что мы странствовали между мирами и относили души умерших в иной мир — смертных в их загробный мир, а созданий фейри назад в Волшебную страну.
— Это довольно похоже на то, что делают ангелы… ох! — сказала я, накрыв рот руками. — Ты хочешь сказать, что ты ангел?
Вместо того чтобы ответить, он поднял чайник с плитки и струей испускавшей пар воды наполнил коричневый глазированный заварочный чайник. Он взболтал воду и затем вылил её в желобок изо мха. Он отмерил заварку, вложил её в чайник и вновь наполнил его кипящей водой, а потом поставил его на серебряный поднос рядом с двумя чайными чашками с сине-белым китайским орнаментом, сахарницей и сливочником.
«Сливочник? — поразилась я. — Где вообще он достаёт сливки?»
— Такое слово вы применяете к нам, — в итоге ответил он.
Я уже не знала, чему была больше поражена — тому, что я стояла там в нескольких футах от ангела или что у него были припасы свежих сливок (на этикетке бутылки было указано «Фермы Ханибрук, Райнбек, Нью-Йорк») и жестяная банка с шоколадным печеньем.
— Позже нас называли исполинами или падшими ангелами, поскольку наши крылья были чёрными вместо красивых белоснежно-золотистых, как нарисовано на картинах. Где бы мы ни являли себя человечеству, они считали, что мы были демонами. Затем появились вы и решили, что демонами были все создания из Волшебной страны.