Чтение онлайн

— Я с предложением!

Ирена видит тонкие руки, охватившие край столика, серый клетчатый костюм и, переведя глаза выше, встречает спокойное лицо Генри Пильмса.

Лёгкий румянец вспыхнул на её лице. Пильмс закусывает губу.

— Здравствуйте… победительница! — роняет он.

— Здравствуйте! — Ирена протянула руку, он просто пожал.

— Сколько штук? — деловитым тоном обращается Ирена.

— Около двух тысяч!

— Цена?

— Курсовая… Восемьдесят два!

— Сделано! — Ирена размашисто подписывает чек.

— Алло! Даю «Уимблей-Коппер»! — протиснулся член

правления общества.

— Мне достаточно, — холодно смотрит на него покупательница.

— Довольно странно! — роняет член правления.

— Ничего тут нет странного, мистер! — яростно вскрикивает на него Пильмс. — Пожалуйста, не рассуждайте…

Тот пятится…

Ирена встаёт и быстрыми шагами идёт к выходу. Вдруг останавливается и осматривает зал и, заметив Генри, провожающего её взглядом, манит его к себе.

— Будем знакомы, мистер Пильмс! — вторично протягивает ему руку Ирена.

— Я необыкновенно рад этому, мисс Ла-Варрен! — восклицает Генри.

— Дружеский вопрос, мистер Пильмс!

— Пожалуйста.

— Сколько у вас осталось теперь… после битвы со мной?..

— Я уверен, что это не коварство, мисс, — немного более двухсот тысяч…

— Вы намереваетесь продолжать играть?

— О, да! Я ещё скрещу оружие с вами!

— Ого! Я бы вам посоветовала укрепиться у дела!..

Разговаривая, они подошли к автомобилю.

— Смотря у какого.

— Там, где и я. Вы обещаете подумать?

— Обещаю!

— Купите пай в «Нью-Таймс-Эдишен-Тресте»…

Ковбоев приналёг и заготовил материал на три номера вперёд. Телеграммы и хроника не страшная штука, можно втиснуть живо.

«Нью-Таймс-Эдишен-Трест» празднует выпуск тысячного номера своей газеты. По напыщенному заявлению Ковбоева настал момент, когда надо оглянуться на пройденный путь и заглянуть в глаза неизвестному будущему.

Каждый член «Нью-Таймс-Эдишен-Треста» получил собственноручную повестку от мистера Ковбоева:

1. Обед со взаимными приветствиями.

2. Выпивка.

3. Доклады общего характера.

4. Выпивка.

5. Доклады индивидуального характера.

6. Выпивка.

Пятнадцатого мая в 6 часов вечера началось это необыкновенное торжество.

За овальным столом в зале главной конторы восседает шумная расфранченная компания.

Между почтенными лысинами Самуила Кудри и Реджинальда Хоммсворда виднеется прелестная белокурая головка Ирены Ла-Варрен. Джон Ковбоев таращит свои жёлтые глаза на Пакки О'Пакки; новички — Луиджи Фамли-Дука и Генри Пильмс — сидят рядом. Несколько минут общество слушает радиопередатчик, исполняющий торжественные мотивы. Движением руки Кудри выключает аппарат, откупоривает шампанское и среди общей тишины наполняет бокалы. Шестеро мужчин встают и, глядя на Ирену, пьют по возглашённому Кудри тосту:

— Королеве нашего треста первый бокал и вечное внимание!

Генри пьёт, не сводя глаз со смущённой девушки; выпив, ломает ножку бокала и бросает его на пол. Все следуют его примеру.

Обед начался.

— Предлагаю

произвести полную реорганизацию треста! — неожиданно заявляет Ирена.

— В чём будет состоят реорганизация? — спрашивает покорным тоном Ковбоев.

— Я попрошу разрешения предварительно предложить обществу финансовую отчётность, затем летучую анкету присутствующих!

— Это будет великолепно!

— Браво!

Ирена пригласила Хоммсворда прочесть отчёт.

Реджи достаёт бумагу, скатанную трубочкой и перевязанную розовой ленточкой. Улыбки и смех не смущают Хоммсворда:

— «История расцвета треста «Нью-Таймс-Эдишен"».

Повальный хохот. Реджи успевает хватить рюмочку.

— Внимание… «Десятое марта… Состав треста: четыре человека, — имущество: газета стоимостью полтораста тысяч, семьдесят тысяч подписчиков… Касса — пятнадцать тысяч… Реорганизация управления»…

— Обратите внимание! — многозначительно вставляет Ковбоев.

— Тише! — буркает Кудри.

— «Двадцать второе марта, — продолжает Реджи, — вступление О'Пакки, передача всего финансового аппарата в руки мисс Ла-Варрен, наличность — 366 тысяч долларов»…

— Это с газетой! — не унимается Ковбоев.

— Да, это с газетой, — объявляет Реджи, — без газеты наличность — двести шесть тысяч…

— Из которых сорок сейчас же выброшены обратно клубу русских эмигрантов, чтоб не связывать газету обязательством с этой публикой, — скороговоркой просыпал Ковбоев.

— …чтоб не связывать газету с этой публикой… — повторяет Реджи, — таким образом, на двадцать пятое марта — наличность 166000…

Реджи сморкается.

— Опуская мелкие подробности, возьму сразу данные на сегодняшнее число. Во-первых, газета с 180000 подписчиков, затем наличный капитал в 10950000 долларов и семь участников…

— Гип-гип! — заорал Ковбоев.

— Тише, сэр! — оборвал его Самуил Кудри, — нельзя так спешить.

— По просьбе мисс Ла-Варрен, опубликовываю данные о денежном пае каждого участника: Кудри, Ковбоев по 25 тысяч, Хоммсворд 100, (пятнадцать тысяч назад получены), О'Пакки — полтораста тысяч, пай синьора Дука, внесённый мистером О'Пакки, 50 тысяч и, наконец, мистер Генри Пильмс — двести тысяч; следовательно, паевой капитал состоит из 550 тысяч долларов. Это всё.

— А мисс Ла-Варрен?

— Мисс Ла-Варрен, стенографистка треста, переведена десятого марта на отдел финансовых операций, представлена своей работой по составлению плана, давшего 10400000 долларов. По товарищескому соглашению, каждый член треста может распоряжаться 50 % доставленных им тресту сумм, не говоря уже об остальных 50 %, где он также является участником…

— Так! — задумчиво роняет Генри.

— Джентльмены! — обратилась Ирена, — в силу создавшихся обстоятельств я имею гегемонию в нашем тресте. Мне не нравится то обстоятельство, что может родиться мысль, будто я проявлю деспотическое отношение к общим капиталам, — этого быть не должно… Так как я поглощена сейчас претворением в жизнь одной идеи, то прошу внимательно отнестись к моему предложению о реформации нашего треста и проведению летучей анкеты. Вы согласны?