Бездушный Хеллион
Шрифт:
Я поднимаю нож, слезы текут по моим щекам, прежде чем нанести удар. Почти вонзаясь в его горло, он быстро хватает меня за запястье как раз вовремя, его глаза распахиваются. Он сердито смотрит на меня, пока я продолжаю использовать всю свою силу, чтобы надавить на него, но он внезапно обезоруживает меня, хватает за горло, без усилий поднимает и швыряет на кровать.
— Какого хрена, Нуар! — агрессивно кричит он. — Какого хрена ты делаешь?
— Убиваю тебя, — говорю я без эмоций.
Он в замешательстве склоняет голову набок, прежде чем приблизить свое лицо к моему,
— Почему? — рычит он, в нем зарождается ярость.
— Потому что ты такой же, как они.
Он смотрит на меня так, словно не узнает, прежде чем его взгляд скользит по моим порезанным рукам.
— Что, черт возьми, ты наделала? — его взгляд встречается с моим, и я просто смотрю на него. Он трясет меня за горло, чтобы заставить ответить, и я внезапно кричу на него.
— Ты сделал меня такой! Ты обращаешься со мной как с гребаным животным, когда трахаешь меня, а потом называешь это удовольствием!
Он медленно откидывает голову назад, его рука ослабляет хватку на моем горле, и я продолжаю:
— Ты заковываешь меня в цепи и используешь точно так же, как они это делали, для собственного удовольствия, не заботясь об ущербе, который оставляешь после себя, трахая!
Он качает головой из стороны в сторону:
— Нуар...
— Ты такой же, как они. — шепчу я.
— Ты такой же, как они.
— Ты просто...
Внезапно мои веки опускаются, темнота окутывает меня, и я чувствую, как он нежно касается пальцами моей щеки:
— Нуар?
Пока она лежит у меня между ног, прижавшись спиной к моему торсу, я время от времени поглядываю на нее, пока она спит, осторожно перевязывая ее порезанные руки бинтами. Ясно, что моя Куколка была не в своем уме. Я ее не узнал. То, как она смотрела мне в глаза без эмоций, то, как она говорила, не было похоже на ее обычный голос. Это было так, словно гребаный демон жил внутри нее.
Все, что она говорила, было пустым, но в какой-то степени правдой. Это выворачивало меня наизнанку. Я много лет сталкивался с безумием, чтобы знать признаки того, что кто-то теряет рассудок, и в этот момент она потеряла свой. Все доводит ее до наивысшего пика: она опасна и сломлена. И чем больше я провожу с ней времени, тем больше она это раскрывает. День за днем она показывает мне тьму, которую пытается замаскировать. Такой же, как они. Кого, блядь, она имеет в виду? Все, что я знаю, это то, что когда она это сказала, это меня выбило меня из колеи. Я хотел отойти, больше не прикасаться к ней и не причинять боли.
Она внезапно шевелится, и когда медленно открывает глаза, они фиксируют взгляд на мне, перевязывающем ей руки.
— Что, черт возьми, случилось? — сонно бормочет она, пытаясь пошевелиться.
Я тяну ее обратно вниз.
— Почти закончил.
Она избегает зрительного контакта со мной, когда мы погружаемся в тишину, ее эмоции явно противоречивы.
— Ты не помнишь, что произошло? — С любопытством спрашиваю я.
Она качает головой.
— Нет, я помню, что была в душе, а потом все погасло.
Я
Она отворачивается, и я переворачиваюсь на бок, пристально глядя на нее сверху вниз, пока постепенно она снова не засыпает. Комната наполняется оглушительной тишиной, удушающей. Я пристально наблюдаю за ней, и в моей голове роятся мысли, которые я, кажется, не могу распутать.
ГЛАВА 27
Я сижу за кухонным столом в трейлере Холлоу и смотрю на чуть теплую кружку кофе, которую сжимаю в руках. Блаш стоит, прислонившись к углу справа от меня, и пытается убедить меня пойти с ней куда-нибудь сегодня вечером.
— Давай, Нуар. Это будет весело. Это просто тихий бар недалеко отсюда, — успокаивает она меня убедительным тоном.
Я делаю глубокий вдох, поднося кружку к губам.
— Я не уверена, Блаш. Почему бы нам просто не потусоваться здесь?
— Потому что это скучно, — прямо отвечает она, и я не могу удержаться от улыбки, опуская кружку после глотка, но улыбка кажется чужой, почти вымученной.
Я чувствую, как порезы на моих руках трутся о ткань моей толстовки, постоянное напоминание обо всем, через что я прошла всего пару ночей назад, о моей отключке. С той ночи я почувствовала перемену в поведении Хелла. Он тише обычного и не такой активный: мы даже не трахались. Я спросила его, все ли с ним в порядке, но он просто ответил простым кивком, как будто не хотел со мной разговаривать. Атмосфера заставляет меня чувствовать себя неловко, напряжение, от которого я не могу избавиться и хочу сбежать. Возможно, прогулка с Блаш будет тем, что мне нужно.
— Это всего на несколько часов, — добавляет она, в ее глазах читается мольба.
Я смотрю на нее, вздыхаю и откидываюсь на спинку стула.
— Ты ведь не оставишь меня в покое, правда?
Она качает головой с широкой улыбкой.
— Черт возьми, нет.
Внезапно Раф входит без рубашки со стороны своей спальни, и мы обе замолкаем. Его глаза на мгновение встречаются с моими, но он ничего не говорит, как обычно. Он продолжает идти вперед, и мой взгляд перемещается, чтобы увидеть, что Блаш смотрит на него, похоть очевидна в ее красивых розовых глазах, ее щеки буквально пылают.
Когда он останавливается перед ней, его высокая, широкоплечая фигура заслоняет ее и очень смело прижимается к ней, когда он тянется к холодильнику рядом с ней. Она резко втягивает воздух, ее голова запрокидывается назад, в то время как его красные глаза не отрываются от ее глаз. Не прерывая зрительного контакта с ней, он тянется за бутылкой воды, его челюсти сжимаются при каждом пережевывании жвачки. Выражение его лица ничего не выражает, но от него исходит напряженность, как будто тьма просачивается из его пор и душит комнату. Его явно не беспокоит, что он до чертиков ее запугивает, и я не могу удержаться от ухмылки при виде этого.