Чтение онлайн

Она наклоняет голову набок, прежде чем я продолжаю:

— В настоящее время он в бегах за преступление, Нуар. Очень серьезное преступление.

— Что? — выдыхает она, ее взгляд возвращается к документам, лежащим перед ней.

— Он гребаный педофил.

Как только я произношу это слово, ее лицо бледнеет, глаза расширяются от ужаса. Ее рука взлетает ко рту, и она внезапно поворачивается, бросаясь к раковине. Она начинает яростно извергаться в неё, звук эхом разносится по тихой комнате.

Я хмурюсь, меня

охватывает беспокойство, и я делаю медленные шаги вперед. Я убираю ее светлые волосы, когда ее рвет, пот выступает на ее коже, ее тело содрогается при каждом приступе рвоты. Я жду, когда она закончит, и когда она это делает, тяжело дышит, вытирая рот тыльной стороной дрожащей руки.

— Этот отвратительный кусок... — Она тихо всхлипывает, опустив голову.

Я дотягиваюсь до ее шеи сзади, мое прикосновение нежное, но твердое.

— Иди сюда.

Когда она оборачивается, то утыкается лицом мне в грудь, ее крики не поддаются контролю, и я обнимаю ее, прижимаясь губами к ее голове, позволяя ей выплеснуть все это наружу.

Ее реакция сбивает меня с толку. Да, это отвратительно, но гнев был моей первой эмоцией, а не рвота и слезы, но опять же, она трахалась с ним, так что, возможно, в этом все дело. В голове у меня полный беспорядок, пока я пытаюсь разгадать ее. Нуар подобна кусочку головоломки, и некоторые из этих кусочков трудно сложить вместе. Конечная картинка никогда не получается четкой, поскольку вы срезаете углы, пытаясь вставить их в пазы.

— Все в порядке, — бормочу я.

Она слегка отстраняется, ее глаза покраснели и опухли, лицо превратилось в маску страдания.

— Как я могла этого не заметить? — шепчет она срывающимся голосом. — Как я могла быть такой слепой?

— Это, блядь, не твоя вина, — твердо говорю я, опускаясь до ее роста и встречаясь с ней взглядом.

Она кивает, но вина и стыд в ее взгляде остаются. Я вижу, как тяжесть этого давит на нее, сокрушая ее дух.

— Я просто... Я чувствую себя такой грязной, — признается она.

— В тебе нет абсолютно ничего грязного, Нуар. Ты чертовски совершенна, — сурово заявляю я. — Никогда не обращай это против себя. Он чертовски грязный. Откуда, черт возьми, ты должна была знать?

— У меня было предчувствие, когда он флиртовал с молодой девушкой на карнавале, Хелл. Я должна была прислушаться к своей гребаной интуиции. Я должна была... — Слезы текут по ее щекам, когда рыдание снова подступает к горлу, прежде чем она прижимается лицом к моей груди.

Я вздыхаю, притягивая ее ближе к себе, теперь зная больше, чем когда-либо, что мне нужно найти и убить эту грязного педофила, наслаждаясь каждой секундой этого. Кажется, мой личный список жертв растет день ото дня.

Уже поздняя ночь, и я сижу на полу в душе Хелла, прижимаясь спиной к холодным плиткам, и плачу. Вода

каскадом льется на меня, но она не смывает грязь, которую я чувствую внутри. Меня тошнит, так чертовски тошнит. Гложет изнутри, что я снова подпустила к себе этого подонка. Хелл сделал все возможное, чтобы убедить меня в обратном, но он не знает, почему я так себя чувствую, почему снова чувствую себя такой чертовски грязной, и я чувствую, что теряю контроль.

Правда подняла мою травму на самый высокий уровень, мои темные мысли стали оглушительными. Я прижимаю руки к ушам, борясь с ними и шепча им, пытаясь убедить себя, что это не моя вина или Хелла. Ничего из этого не так, но голоса не умолкают: они неумолимы. Они вцепляются в мой рассудок, затягивая меня все глубже в бездну.

Мне хочется кричать, желание выпустить сдерживаемую агонию почти непреодолимо. Мысль о том, чтобы разрезать свое тело на куски, позволить боли вытечь из меня, что угодно, чтобы облегчить ее, приходит мне в голову.

Когда голоса становятся громче, я быстро поднимаю руку, отчаянно пытаясь найти бритву. Мои пальцы дрожат, когда я разрываю пластик. Без колебаний я прижимаю лезвие к руке и быстро режу её поперек, снова и снова. Моя кровь смешивается с водой, алой рекой заливая мои бедра и стекая в канализацию. Мои рыдания становятся все более беспорядочными, шепот в моем сознании говорит мне, что я бесполезна, слаба и что я никогда не буду ничем большим, чем жертвой из-за того, как эти люди обращались со мной.

Я продолжаю отчаянно резать другую руку, но боль не проходит: кажется, она усиливается, усиливая мучения внутри меня.

Чувствуя оцепенение, я роняю лезвие, звон металла о плитку эхом отдается в небольшом пространстве. Я откидываю голову назад, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Мои руки покалывает, теплая кровь сочится из них, когда они лежат рядом со мной, и когда я, наконец, начинаю чувствовать, что успокаиваюсь, меня охватывает ощущение покалывания.

После кратковременной отключки мои глаза резко открываются, и я встаю. Мой разум немеет, настолько тихо, что даже не слышу собственных мыслей. Я двигаюсь к двери в трансе, мое тело действует на автопилоте. Мир вокруг меня расплывается, края моего зрения темнеют, когда я иду вперед, как будто в каком-то сне.

Когда я захожу в спальню, останавливаюсь в изножье кровати и тупо смотрю на него, спящего. Я наклоняю голову набок, а затем мой взгляд постепенно перемещается вправо от него, где я вижу его нож, лежащий на прикроватной тумбочке. Я рассеянно подхожу к нему и, оказавшись в пределах досягаемости, осторожно поднимаю. Крепко сжимая рукоятку обеими руками, я смотрю на Хелла, глядя на него сверху вниз сквозь размытое пятно.

— Убей его. — Наконец-то в моей голове раздается голос.