Чтение онлайн

— Значит, нетипичные эмоции? Только вы, товарищ доктор, можете так криво признаваться в том, что кто-то вам небезразличен, — девушка старалась шутить, но Павел видел, как глаза начинали влажно блестеть, а потом она вдруг тихо спросила. — Правда?

Вопрос такой детский и в любой другой ситуации врач назвал бы его глупым, но Злата спрашивала об этом по-настоящему искренне. Не из хитрости, не из желания самоутвердиться, а просто потому что не верила, что может стать хоть кому-то нужной. Никто и никогда ей этого не говорил, а Павел Ар…

Нет…

Паша… Он сделал это так просто и без рисовки искренне. Смотрел ей в глаза и был рядом: не подбирал слова, не разговаривал, как с больной или сумасшедшей. Мужчина дорожил ей, и девушка впервые видела это чувство в чьём-то взгляде. Т акое неприкрытое и такое настоящее.

— Правда, — уверенный мужской ответ не оставил сомнений. — Ещё раз такое выкинешь, прибью, и оленьи глазки не помогут.

Павел говорил строго, но при этом так доверчиво прикрывал глаза от почти невесомых девичьих поглаживании, что только за одно это Злата могла бы снова влюбиться в него без памяти.

— Я не хотела, мне… мне было так страшно, и никого не было рядом, я чувствовала себя такой виноватой, и… Я боялась, что родители про всё узнали и причинят тебе вред, — впервые заговорила обо всём Злата, тут же начиная шмыгать носом от переполнявших эмоции. — А ещё я думала, что больше тебя не увижу. Мне было плохо, страшно, я понимаю, что это не оправдание, но…

— Тебе не нужно оправдываться, — прервал её сбивчивую речь мужчина. Пальцами свободной руки стирая слёзы с девичьих щёк. — Всё будет хорошо. Ты ни в чём не виновата.

— Я…

— Ты ни в чём не виновата, — снова повторил Павел, пытаясь окончательно закрепить эту информацию в её мозгу. Мужчина приподнялся, крепко охватил ладонями худые плечи и требовательно посмотрел в глаза. — Они не правы, и ты это знаешь. А я, как видишь, цел и невредим, лишних дырок не появилось.

Злата обессиленно улыбнулась и устало уткнулась лбом в мужское плечо.

— Завтра родители будут здесь, — шепнула она, внутренне сжимаясь.

— Я что-нибудь придумаю, — ответил Павел и провёл ладонью по её спине. Немного подумал, чертыхнулся, а потом всё-таки бережно притянул к себе, чтобы обнять. — Обещаю.

Родители Златы приехали в клинику через несколько часов. Взбудораженные, нервные, готовые разорвать всех и вся на своём пути. Они ругались с персоналом, орали, кому-то постоянно звонили, но при этом выглядели настолько перепуганными, что их становилось жаль.

Всем, кроме Павла Аркадьевича, который не хотел даже смотреть в их сторону. Ему было слишком противно находиться рядом с ними. С теми, кто так красиво "проявляет" сочувствие, а потом также красиво доводит собственного ребёнка до суицида. Несмотря на попытки, мужчина не мог забыть, как её такую слабую и почти не дышащую привезли в отделение.

Голубем мира он не был, но и сволочью тоже. Впрочем, когда разъярённые родители встали перед дверями палаты, все эти рассуждения перестали иметь значение.

С другой стороны, морально к этому Павел Аркадьевич подготовиться успел.

Мать Златы привычно трясло, её лицо было багровым, и с минуты на минуту врач ожидал угроз, требований и, разумеется, проклятий. Отец же девушки стоял за спиной жены, явно готовый поддержать любую идею. Взгляд его был тяжёлым и явно не обещал ничего хорошего.

— Наша дочь? Что с ней?! До чего ты её довёл? — от женского крика, больше походившего на вопль, заложило уши. — Где она? Как…?

— Ваша дочь была доставлена к нам в больницу с попыткой суицида, — сухо отчеканил Павел Аркадьевич, скрещивая руки на груди. — Сейчас состояние стабильно-тяжелое, будем наблюдать.

— Она… не могла, вы что-то путаете, — уверенно заявил отец Златы, поднимая голову вверх. Врач неожиданно заметил, как мужчина резко сжал талию жены и притянул к себе. Раньше он за ним таких "проявлений нежности" не замечал. — Моя дочь не могла совершить суицид, она очень любит жизнь и своих родных. Она бы никогда такого не сделала.

— И тем не менее её привезли сюда из-за попытки суицида, — Павел Аркадьевич интонационно ярко выдел последнее слово, хотя прекрасно понял к чему клонит отец Златы. Однако никто из них уступать не хотел, и каждый всматривался в глаза другого с отчаянным презрением. — Она вскрыла себе вены и села в наполненную водой ванну. Чудо, что её привезли сюда живой.

Врач не сдерживал едкость в голосе и не пытался быть вежливым. Хоть умри, он не видел перед собой любящих родителей. Туповатых и эгоистичных баранов — да, но, увы, не более того. Ведь вместо того, чтобы прорываться к дочери, они доказывали ему, что невиноваты. От этого Павлу Аркадьевичу просто становилось противно.

— Это ошибка, вы что-то путаете, — твёрдо и настолько сухо, что врач устало усмехнулся. — Нам сказали, что у неё отравление. Главврач.

— Ах, ну раз главврач, то конечно, — согласился Павел Аркадьевич, иронично пожав плечами. — Видимо, у меня и у всего персонала слишком рано начались провалы в памяти. Но вам, конечно же, видней.

— Вы ещё смеете ёрничать, — шикнула женщина, магическим образом вырываясь из хватки мужа. — Из-за вас наша дочь была в таком состоянии последние дни! Мы успокаивали её всей семьёй, а вы… Вы…

— А я спас ей жизнь, — ставя мать Златы на место, ледяным тоном ответил Павел Аркадьевич. Жёстко, хлёстко и отрезвляюще, отбрасывая весь сарказм и иронию. — Как и бригада скорой помощи. Если бы её привезли хотя бы на десять минут позже, она умерла бы прямо на операционном столе. Вы вчера могли потерять вашу дочь.

Мужчина намеренно говорил холодно и фактами. Возможно отчасти потому что ему подсознательно хотелось, чтобы родители снова прочувствовали этот животный страх потери и хотя бы попытались понять что-то своим куриным мозгом. Но стена явно была толще, чем он предполагал.