Чтение онлайн

– Где вы встречаетесь с Валькой, и как он узнает, что ты придешь?

Я хитро взглянула на него и задала встречный вопрос:

– Сколько времени, Сева?

Он улыбнулся, не поворачивая ко мне лицо. Я знала, что мой друг давным-давно потерялся во времени. Знала, что мне можно не переживать о чистоте ногтей, о том, что я выгляжу старше его… Вампиры видели, чувствовали, воспринимали мир и людей иначе. Но почему, почему мы шли вместе и чувствовали себя вместе?!

– Сева, стой, – я остановилась и взяла его под руку. – Дальше я пойду сама. Ты его напугаешь.

Он тоже остановился и, обхватив руками мои предплечья, заглянул в глаза:

– Тогда давай прощаться?

– Навсегда? – почему-то спросила я.

–

У меня для тебя сюрприз. Но я покажу его чуть позже.

Он осторожно коснулся губами моего лба, развернулся и пошел быстрым шагом в обратном направлении. Какое-то время я смотрела вслед его высокой удаляющейся фигуре и чувствовала, как меня наполняет странное чувство одиночества. Так со мной не было давно, наверное, с тех пор как я потеряла Леву. И вот теперь это дурацкое чувство одиночества я испытывала, глядя, как от меня уходит чертов вампир! Я не понимала, что со мной происходит. Но что-то происходило. Резко развернувшись, я расправила плечи и направилась в сторону бара «Наше бремя».

Прошло ровно семь дней с нашей последней встречи, и Валька уже ждал меня, сидя за дальним столиком, среди таких же, как он, работников вампирского завода переплавов. Пройдя по залу уверенным шагом, я опустилась напротив приемного сына. Он поднял глаза от кружки с пивом, посмотрел мне в глаза и почему-то не опустил их как обычно. В его взгляде отразилось недоумение:

– Ты другая, не такая… какая-то…

Неожиданно я поняла, что не надела свои солнцезащитные очки. «Совсем расслабилась», – ворчливо подумала я.

– А что не так-то?

– Глаза темнее.

– Валька, брось, я все та же.

Нащупав в кармане пробку от бутылки с фигуркой кошки, вытащила и положила перед ним.

– Вот, видишь, даже кошек люблю, как раньше. Подари жене – ей понравится.

Валька глупо заулыбался, благодарно заглянул в глаза, словно искал подтверждение моим словам, а успокоившись, поспешно сунул подношение за пазуху.

– Ты достал, что я просила?

Он кивнул и взглядом указал, что передаст пробирку под столом. Нырнув рукой под грязную скатерть, я нащупала пальцами заветную стеклянную поверхность небольшой колбы и переложила в карман штанов.

– Легко прошло?

– Нет. Мне пришлось сказать, что ты придешь. Он будет ждать тебя, наверное. Я сказал, что ты хочешь обратиться, что будешь пить… Но он хочет сам. Или проверить, я не знаю.

– Ерунда, отвяжусь от него. Мне действительно пришлось сделать кое-что… Но он не осмелиться меня тронуть, не волнуйся.

Мы молча сидели напротив друг друга и не могли придумать, о чем еще говорить. Наверное, нам стоило многое сказать друг другу, но Валька вряд ли бы смог облечь свои чувства в слова, потому что не умел. А я могла подобрать слова, но ничего не чувствовала. Может быть, я сама запретила себе заглядывать глубоко в себя, может быть, мне просто не хотелось, чтобы он понял, что я рискую? Мне хотелось, чтобы он верил в меня, верил, как когда-то давно, когда был ребенком. Я знала, что снова подведу его, знала, что не смогу спасти. Может быть, только его детей, внуков, но не его самого…

– Ты герой, Валь. Я горжусь тобой. И я хочу, чтобы ты знал – мне бы хотелось, чтобы ты был моим родным сыном.

Это было неправдой, но он мне поверил. Покраснел до ушей и, неловко протянув свою грязную руку, коснулся моей руки пальцами с черной кромкой ногтей. Потом одернул ее, и, не поднимая головы, чуть слышно прошептал:

– Береги себя. И не предавай.

– Что?

– Ты все, что у меня есть! Не предавай нас.

Он резко поднялся, и, сжимая в кармане кулаки, быстро пошел к выходу. Впервые в жизни я испытала к нему что-то отдаленно напоминающее мои чувства к Давиду. Нет, не любовь… Гордость, что этот мальчик – мой.

Выждав минут двадцать, допив от нечего делать

Валькино пиво, я пошла к выходу. На улице уже совсем стемнело, но слева и справа от входа в бар, в больших прогоревших бочках пылали костры. В их пламени, стоящий напротив двери Егор показался мне древним индейцем из романов для подростков. Он смотрел на меня черными углями глаз, рот перекосила усмешка, всем телом он подался вперед, и мне показалось, что он сейчас же бросится на меня, как волк.

– Егор, – понимая, что мне не убежать, я подалась ему навстречу, улыбаясь и одновременно соображая, в какую сторону бежать, как только он потеряет бдительность.

Он тоже шагнул мне навстречу и тут оторопело застыл, как вкопанный. Задрав лицо, он шумно втянул воздух, затем уставился мне в глаза. В его взгляде застыл какой-то суеверный ужас, шатаясь, он сделал еще один шаг по направлению ко мне, но тут же, словно обжегшись, отступил назад. Медленно вытер рукавом рот и, отступая задом, скрылся в темноте.

«Ну что ж, по-моему, я правильно выбрала любовника», – от того, что я так легко отделалась от охотника, меня обуяла прямо-таки детская радость. Прижимая рукой в кармане пробирку к телу, я легко понеслась по улице прочь из этого мерзкого поселения. Пробираясь в темноте скорее интуитивно, почти наощупь, я поставила себе цель пересечь МКАД и заночевать в Битцевском парке. О том, что я близко к цели, можно было догадаться по тому, как сгущалась лесная чаща. Я слышала лишь хруст веток под своими ногами, и понимала, что лучше бы мне остановиться и прислушаться самой. Обнаружив поваленное дерево, я устроилась между его ветвей и замерла. Ни шороха, ни звука, только теплый ветер перебирал сухие листья. «Можно спокойно дремать, обдумывая, что случилось за день. Можно радоваться победе», – думала я и незаметно для себя заснула.

Это был осознанный сон. Сон, в котором осознаешь, что все, что ты видишь, – мираж, сон в котором можешь управлять придуманной тобой реальностью, додумывая ее как угодно. По крайне мере, вначале мне так казалось. Я обнаружила себя сидящей на крыше нашего Дома писателей в Лаврушинском переулке. Откуда-то я знала, что попала сюда с мансарды наших друзей из соседнего подъезда: Оксаны и Марка. Отсюда прекрасно просматривался центр города – такой, каким я его запомнила: с домами, церквями, мелкими пятнами, почти вытесненной зданиями зелени. Умиротворяюще горели фонари, окна моих соседей, вдалеке алела пятью острыми зубцами кремлевская звезда. Всматриваясь в окна, я искала глазами тени – тени тех, кого я знала и любила в прошлом. Вдруг увижу Анну Ильиничну, вяжущую бесконечный носок? Или выйдет на балкон Настя и, закуривая сигарету, помашет мне рукой?! «Кого бы ты хотела сейчас увидеть? – мысленно задала я себе вопрос. – С кем ты хочешь поговорить, Соня? С мужем, Идой, Эдуардом Соломоновичем? Петром Андреевым?» От чувства всесилия, способного хоть на мгновение вернуть мне знакомых из прошлого, у меня даже закружилась голова. Вдруг я заметила приближающуюся ко мне фигуру незваного гостя. Сперва, по силуэту, мне показалось, что это Сева, но из темноты на меня вышел совершенно незнакомый мне человек. Это был высокий худощавый юноша – черноволосый, темноглазый, с четко прочерченной линией скул. Красивый, он блеснул белоснежной улыбкой, опустился напротив меня и сел в позу лотоса.

– Что-то я вас не помню, – весело сказала я, удивляясь, каким неуправляемым вдруг стал мой осознанный сон.

– Я еще не родился, мама.

Это «мама» словно эхом отозвалось в моей голове бесчисленное количество раз. Словно по церковному колоколу ударила невидимая рука Бога, и в этом эхе ожили все мои надежды, сны, мечты, страхи – все, что я испытывала когда-то в прошлом, внезапно зазвучало в моей голове будущим.

– Ты… – я запнулась, не смея смотреть ему в глаза, хотя я чувствовала, как они буквально прожигают насквозь мою кожу.