Чтение онлайн

Холодно.

Без капли раскаяния.

— Потому что он забылся.

Дамир с гулким ударом поставил стакан на стол и снова подошел ко мне вплотную.

Я инстинктивно отступила.

Он поймал меня за подбородок раньше, чем я успела сделать второй шаг.

Жестко.

Властно.

Заставляя смотреть только на него.

— Слушай внимательно, Мия, — процедил низко. — Если кто-то трогает мое — ему ломают руки. Иногда шею. Зависит от моего настроения.

У меня пересохло во рту.

— Я вам не вещь...

— Нет? — он едва заметно оскалился. —

Тогда почему живешь под моей крышей? Ешь мою еду? Дышишь только потому, что я разрешаю?

Я попыталась отвернуться.

Его пальцы сильнее сжали мой подбородок.

— На меня смотри.

Сердце колотилось как бешеное.

— Я не ваша собственность...

— Ошибаешься, — выдохнул он прямо мне в губы. — Ты моя. Целиком. И чем быстрее примешь это — тем легче тебе будет.

Он медленно провел пальцем по моей щеке. По шее. Остановился на пульсе.

И я ненавидела себя за то, как резко сбилось дыхание. Дамир заметил.

Конечно заметил.

От него ничего не ускользало.

— Чувствуешь? — хрипло усмехнулся он. — Уже дрожишь от меня.

— Ненавижу вас...

— Ложь.

Его ладонь легла мне на затылок.

Тяжелая.

Собственническая.

Он наклонился медленно, будто позволяя мне оттолкнуть.

Но я не смогла пошевелиться.

Только стояла, утопая в его черных глазах.

И когда его губы коснулись моего виска, меня прошибло дрожью.

— Ты моя, Мия, — прошептал он в кожу темным, хриплым голосом. — С того дня, как твой брат решил меня предать.

Я закрыла глаза. По щеке скатилась слеза.

Потому что какая-то страшная часть меня не хотела, чтобы он прекращал.

Не хотела, чтобы он убирал руки.

Дамир отступил первым.

Словно и без того знал, что победил.

— Сегодня отдыхаешь, — бросил он уже у двери. — Тамара закроет твою смену.

Щелкнул замок.

И я осталась одна.

Раздавленная.

Сломанная.

Опасно близкая к тому, чтобы начать привыкать к его тьме.

Я работала. Разносила подносы. Все дни слились в один бесконечный душный бред.

Состоящий из оттирания липких от пролитого алкоголя столов и ломоты в пальцах. Мытья полов в туалетах, где воняло кровью, хлоркой и непонятно чем. Этот запах въедался в кожу, в волосы, в легкие. Я не могла от него избавиться, сколько ни терла руки.

Улыбалась посетителям через силу. Натягивала губы в фальшивую улыбку И делала вид, что ничего не изменилось.

Но изменилось все.

После той ночи внутри меня что-то надломилось. Тонко, болезненно. Как трещина на стекле — пока еще незаметная снаружи, но готовая разойтись паутиной в любую секунду.

Треснуло.

Я больше не могла смотреть на Дамира Алиева так же как раньше. Не могла воспринимать его просто как монстра, держащего меня в плену. Как холодного, расчетливого хищника, для которого я была просто игрушкой. Разменной монетой. Долгом, который нужно отработать.

Потому что монстры не ломают людям руки за то, что к тебе прикоснулись. Монстры

не смотрят на синяки на твоем запястье так, будто готовы убивать за каждый отпечаток чужих пальцев. Монстры не дышат так тяжело и рвано, когда видят следы чужих рук на твоей коже.

И уж точно монстры не целуют тебя так, словно ты для них — последняя зависимость в этой гребаной жизни. Последний глоток воздуха. Последняя причина не сдохнуть.

Это пугало меня сильнее всего.

Не он. Не его власть. Не его жестокость.

А то, что я чувствовала в ответ.

Он не трогал меня после того случая. Не вызывал к себе. Не ловил в коридорах. Не прижимал к стенам своим тяжелым, прожигающим насквозь взглядом.

Но его присутствие ощущалось везде.

В каждом взгляде охраны — быстром, скользящем, боязливом. В том, как резко заткнулся бармен, когда один из посетителей отпустил пошлую шутку в мой адрес. Он просто осекся на полуслове, побледнел и отошел подальше. В том, как Тамара перестала орать на меня при всех — теперь она просто поджимала губы и отводила глаза. В том, как Лика теперь обходила меня стороной, прожигая ненавистью только издалека, не решаясь приблизиться.

На мне будто выжгли клеймо. Незримое, но ощутимое каждой клеткой.

Собственность Алиева.

Не трогать.

И самое отвратительное заключалось в том, что какая-то часть меня… привыкала к этому. К чувству защищенности, которое я не испытывала никогда в жизни. К осознанию, что если кто-то рискнет перейти черту — Дамир его уничтожит. Просто. Без колебаний. Без остатка.

Это было ненормально. Больная, извращенная зависимость, от которой меня мутило по ночам.

Но именно она медленно прорастала у меня под кожей — глубже, чем страх. Глубже, чем ненависть. Глубже, чем все, что я когда-либо чувствовала.

На пятый день меня снова вызвали наверх.

— Босс ждет, — сухо бросила Тамара, даже не глядя мне в глаза. Ее голос звучал ровно, но я видела, как поджались ее губы. Как напряглись плечи.

У меня внутри все сжалось в тугой, болезненный узел.

Я поднималась по лестнице медленно, цепляясь за перила. Ладони вспотели так сильно, что пришлось вытереть их о фартук. Сердце грохотало где-то в горле — глухо, тяжело, неритмично.

Я не знала, чего ждать. Наказания за ту ночь? Нового приказа — такого же унизительного, как все предыдущие? Или чего-то гораздо худшего — того, чего я даже не могла вообразить?

Я остановилась перед дверью кабинета и несколько секунд просто смотрела на темное дерево. Оно было массивным, тяжелым, как и все в этом месте. Как и он сам.

Потом постучала. Костяшки ударились о дерево — звук получился глухим, едва слышимым.

— Войди.

Низкий голос прошелся по позвоночнику горячей вибрацией. Отозвался где-то внизу живота — предательски, остро.

Я толкнула дверь.

Дамир стоял возле панорамного окна, засунув руки в карманы джинсов. Внизу пустовала бойцовская клетка без людей, без музыки, без ревущей толпы. Клуб выглядел почти мертвым. Огромный бетонный скелет, выпотрошенный и безжизненный.