Чтение онлайн

На следующий год он женится во второй раз — на Анне Кеттеу, дочери купца из Порт-Луи. Крепкое создание двадцати двух лет от роду являлось полной противоположностью Гильометте. Она даст ему пятерых дочерей, прежде чем умрет от оспы в 1782 году. Третья жена, Катрин, с которой он будет жить на Морн-Брабане, родит ему близнецов и переживет его на десять лет.

Листая страницы черной тетради, Бени вызывает к жизни остров, который развивался стремительными темпами. Проносятся ураганы, тонут корабли, сгорают дома, но все восстанавливается и крепнет. Рынок перенесли на другое место. Кладбище рядом с садом компании, где покоится Гильометта, закрывают в 1772 году, на западе Фор-Блана открывают новое. Улицы Порт-Луи выравнивают. Франсуа-Мари

было двадцать четыре года, когда впервые он смотрел в театре «Мизантропа» и «Урок женам».

Расстояние обесценивает события, информация запаздывает. Радуются поздно, плачут некстати из-за газет и новостей, которые доходят сюда с опозданием на несколько месяцев. Только в 1776 году, через два года после восшествия на престол нового правителя Людовика XVI, Французский остров и Бурбон отпразднуют это событие. Виват, месса, слава богу, балы. В 1793 году Франция в Индийском океане все еще будет продолжать кричать: «Да здравствует король!» — в то время как этому королю давно позорно отрубили голову.

В 1776 году Франсуа-Мари де Карноэ двадцать семь лет. Он живет со своей семьей в небольшом домике в Памплемуссе, принадлежащем его тестю, купцу Кеттеу, который в Порт-Луи владеет тремя пакгаузами. Франсуа-Мари не слишком одарен по части торговли, но тестя заинтересовал его плотницкий талант, и он помог ему организовать в Тру-Фанфароне судоремонтное производство; и молва о нем дошла до Сен-Мало и Лорьена, до Бордо и Марселя. Для кораблей, которые пережили аварии, были покорежены на своем опасном пути в Индию — Бог свидетель, их было немало, — имя де Карноэ означало спасение. Известно, что мачты и кили, сделанные де Карноэ с Французского острова, отличаются прочностью, ему настойчиво советуют заняться постройкой кораблей. Но у Франсуа-Мари пока еще нет оборудования для этого. Он довольствуется тем, что собирает корпуса кораблей для недалекого плавания, это не так ответственно, как строить большие корабли. Кроме плотницких работ, на его верфи выполняют плавку и сушку, печь для которой была привезена из Голландии, а также смолят канаты и такелаж.

Он прилично зарабатывает и выглядит как вельможа. В церкви Сен-Луи у него своя скамья, он является членом Высшего совета. Его приглашают в лучшие дома и ценят его задор и жизнелюбие.

Женщин Франсуа-Мари любит до безумия. Он любит их формы, цвет кожи, их наряды, их болтовню. И конечно же, он им тоже нравится, а это приводит к некоторым сложностям со стороны его бдительной и ревнивой жены. Франсуа-Мари старается сохранять спокойствие и не ссориться с семьей жены, которая все больше и больше принимает участие в его делах.

Сам будучи на коротком поводке, он живо интересуется флиртами и любовными историями других, их распутством и скандалами, которые из этого нередко вытекают. Чем пикантнее история, тем она интереснее для него. Ни одна подобная история не проходит мимо него. Остров конца столетия со своим смешанным населением, с балансированием на грани войны с Индией, эти праздные, нередко одинокие молодые женщины, переложившие на многочисленных слуг заботу о доме и детях, да еще этот климат Французского острова, горячивший кровь, — все это не способствовало процветанию нравственности. Дошло до того, что строгий и предусмотрительный Сюфрен не захотел, чтобы его войска задерживались на острове надолго, из-за того что мужчинам там настолько хорошо, что они уже не хотят идти воевать [26] .

Порт-Луи хорошеет день ото дня. Тысячи саженцев, которые когда-то высадили здесь, уже выросли и затеняют улицы. По вечерам, как только наступает прохлада, все, даже дамы, прогуливаются

по бульвару Марсова поля. Мужчины пьют пиво, обсуждают подписание мира с Англией или аэростатический шар, выпущенный из дома Отривов.

Похоже, что жизнь Франсуа-Мари особенно приятной была как раз перед Французской революцией. Старик, который в 1820 году будет писать эти воспоминания, уделит много внимания описанию своей молодости — и зрелости, когда ему было под сорок, — как будто эти два периода были самыми важными и незабываемыми в его жизни.

В 1787 году он буквально разрывается между обработкой земель в Морне и судоремонтным предприятием в Тру-Фанфароне. С переменным успехом он выращивает кофе, маниоку, хлопок и индиго, но ураганы часто наносят ущерб урожаям. Тростник доставляет ему куда меньше неприятностей, а через своего тестя он еще экспортирует черное дерево, добытое в горных лесах.

Из Морна в Порт-Луи он добирается на лодке, которую построил для своего личного пользования; это странная лодка, оснащенная прямым парусом, в ней есть что-то от пироги и от быстроходного рыбачьего трехмачтового баркаса. Путь по морю удобнее и быстрее, чем по земле, дороги настолько плохи, что лошади расковываются, а то и вовсе ломают ноги.

Франсуа-Мари частенько подолгу задерживается в Порт-Луи. Он ночует у друзей или в крайнем случае в своей хижине на верфи, оставаясь без пристального присмотра супруги. Таким образом, он ведет двойную жизнь: холостяка и отца семейства. Его легкий характер, веселый нрав и обаяние делают его желанным гостем для офицеров, которые останавливаются по пути в Индию и чьи корабли он ремонтирует. Многие из них поселили свои семьи на острове.

Приходят и уходят корабли, и каждый день приносит новые лица или уносит старые знакомства. По роду деятельности он постоянно общается со старшинским составом кораблей, поэтому Франсуа-Мари всегда у истоков новостей, сплетен и всего, что происходит в Лорьене или Сен-Мало, в Капе, Бурбоне и даже в Пондишери.

Уже двадцать лет, как он сослан на этот остров, ставший его родиной, и вполне счастлив в семейной жизни, но бывают дни, когда тоска по Франции одолевает его. Ему физически ее не хватает. Ему невыносимо хочется настоящей зимы со снегом на полях, мерзлой земли и лошадей, у которых пар идет из ноздрей. Ему хочется деревьев без листвы. Он умирает оттого, что больше не слышит сладкого майского запаха боярышника на изгородях Аргоата. Он мечтает о самой простой рыбе из Франции, в которой вкуса больше, чем в здешней. У него возникает жгучая потребность в гречневых лепешках, потрохах с сидром и в этих зайцах по-королевски, замаринованных в бургундском вине, которых так хорошо готовила его мать. Он даже тоскует о том, что когда-то казалось ему тягостным: мелкий, коварный, моросящий, промозглый дождь, который просачивался сквозь драповые куртки, низкое ноябрьское небо над оголенными дубами усадьбы Карноэ или невыносимый запах жижи, бурлящей летом в сточных канавах, нечищенных из-за отсутствия денег. Ему не хватает всего этого, и временами он погружается в приступы ностальгии, от которой слезы выступают на глазах. Его Анна — женщина решительная, она раз и навсегда перечеркнула ту далекую страну, о которой у нее остались лишь неясные воспоминания. Она пожимает плечами. Его собственные дети из вежливости слушают эти рассказы о тумане и снеге, об этой Бретани, которую расстояние делает сказочной, но они никогда так и не узнают той Бретани, что будоражит их отца, как приступ хронической лихорадки.

Малейший пустяк может вызвать кризис. Слово, имя, песня его детства, «Рядом с моей светловолосой» или «Три юных барабанщика», которую напевает матрос. Тогда Франция, которую он, без сомнения, никогда больше не увидит, подкатывала и брала его за горло.

Поэтому он так любит и ищет всех, кто оттуда вернулся, всех капитанов, офицеров, матросов, которые в складках своей одежды приносят запах той страны. Поэтому Франсуа-Мари берется лечить их израненные корабли и радуется мысли, что эти кили, форштевни и ахтерштевни, которые он налаживает, скоро омоются водами его детства. Это как будто и его возвращение.