Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

Тереза де Карноэ добилась своего. Три месяца спустя, когда Вивьян уже учился «быть мужчиной» в колледже Сен-Шарль в Питермарицбурге рядом с Дурбаном, морозным февральским утром Бени вошла в третий класс коллежа Жанны д'Арк де Питивье (департамент Луары), в маленьком селенье Гатинэ, которое она позже окрестила дыркой-в-заднице-мира.

Глава 12

Набрав крейсерскую скорость, самолет разрывает километры ночи, несется прямо в Найроби. Футболисты от дешевого вина и высоты сморились. Им на смену пришли члены клуба каникул, и теперь уже они гогочут, устраивают переклички с одного ряда на другой, лапают женщин, перебрасываются подушками и одеялами, метя в головы друг друга, собираются кучками в проходе и сметают сигареты, духи и алкоголь, продаваемые на борту. Малагасийский младенец заходится в плаче, извиваясь на руках матери. Голова запрокинулась на подлокотник,

и на черном лице виден только широко раскрытый розовый рот, в глубине которого яростно трясется крошечный язычок. Равнодушно проплывает стюардесса, поправляя кудряшки, мысленно подсчитывая количество подносов, которые ей придется навалить на тележку к ужину. Бени нервничала и опасалась, что в таком узком кресле и до судорог недалеко. Сидящий впереди пассажир откинул спинку своего кресла, и пространство для движения еще больше сузилось, Бени не сдержалась и несколько раз пнула коленом, срывая зло на неудобном соседе. Он у нее уже в печенках сидел, этот престарелый сорокалетний юноша, которому на вид под семьдесят, а он до сих пор еще не вырос из растоптанных кроссовок, растянутого свитера и традиционно разорванных на коленках джинсов. Сквозь раннюю лысину просвечивает череп, где несколько разложенных прядей формируют легкий волосяной туман, дополненный длинной, до плеч, порослью, жеваной, со следами залома, как будто до этого все было завязано чулком. Небритое серое лицо с двухдневной щетиной, две серьги в одном ухе — кольцо в мочке и оправленный рубин в хряще — вот и весь арсенал его инертной персоны, вполне пригодной для музея Гревен. Рыжее нечто рядом с ним, с кудрявой объемной шевелюрой, непрестанно взывает к их совместному продукту — пятилетней девчонке, такой же рыжей и кудрявой, как и ее мать, и до крайности злой. Бледная кожа, широкий вдавленный лоб и острая мордочка больной овцы, вскормленной чипсами и замороженными продуктами. Она совершенно невыносима, все время ползает по проходу, лезет под кресла, просовывает пальцы в дверные щели туалетов и бегает по проходу, таская за собой трех отвратительных кукол, три уменьшенные копии маленьких шлюшек, с платиновыми волосами, осиными талиями и вызывающей грудью.

«Беладонна, иди сюда, — кричит мать, — Беладонна, иди скушай конфетку! Беладонна, оставь тетю в покое!» И все это, чтобы оповестить присутствующих, что их овцу зовут Беладонна. «Правда, в мэрии отказались записать это имя, зато на Кристель согласились, но мы все равно зовем ее Беладонна. Ты прекратишь или нет? Хочешь, чтобы я рассердилась?»

Но Беладонна чихать хотела на материнские призывы и продолжает свою сарабанду на глазах у отца, который залепил себе уши плеером и трясет головой в такт призрачным ударникам, перекатывая жвачку. Беладонна пристает к стюардессе, липкими руками хватает Бени за колени, а та сокрушенно размышляет: для чего медицина достигла такого прогресса, зачем делают прививки от оспы, куда подевались все людоеды, нет чтобы сожрать эту говнюшку с овечьей башкой.

Мамаша вдруг стала трясти своего лысого: «Рикардо, сделай чо-нить, у меня не смогла, не смогла ее держать!» Тот раздраженно выдергивает наушники, приподнявшись, ловит Беладонну за конечность и, притянув к себе, освобождает проход, где уже столпились люди. Бени с удовольствием ожидает отцовского шлепка, который наведет порядок, но пожилой юноша только удерживает Беладонну и жиденьким голосочком мямлит ей: «Прекрати, Белла…» Этого слишком мало, чтобы успокоить девчонку, она извивается, вопит, как раздраженная овца, а потом орет прямо в лицо отцу: «Меня от тебя тошнит!» Наконец-то, уверена Бени, затрещина будет. Ничего подобного! Лысый защитник окружающей среды и не собирается колотить свою овцу за такую мелочь. Он хихикает и горделиво оглядывается, наслаждаясь эффектом от выходки Беладонны. И снова вмешивается мать. Стиснув зубы, на грани нервного срыва, она грубо вдавливает ее в кресло, пристегивает ремнем и затыкает рот резиновой пробкой в форме соски, а отец опять нацепляет наушники и дергает шеей в такт музыке, которая грохочет в его голове.

Бени сложилась в своем кресле буквой 2 и с закрытыми глазами пытается разложить на составляющие запах падали, который исходит от этого скопившегося стада: тяжелые пуки, исторгнутые из сотен кишок, сдавленных высотой, смешиваются с запашком, свойственным водоплавающей дичи, запах чеснока и прокисших в синтетике подмышек, запах ног, распухающих в обуви, и миазмов промежности, дыхание, отяжеленное обезвоживанием, жирные испарения от одежды и волос, пропитанных всем земным варевом, обкуренных горячим и холодным дымом, тошнотворный мясной запах женской крови и аммиачные пары концентрированной урины, которые вырываются, когда открываются двери туалетов. Она заставляет себя терпеть этот букет человечины и чувствует себя униженной оттого, что она тоже его часть, часть

этих сотен будущих трупов, набитых в летающем скотном дворе. И мысль об этих грядущих мертвецах, которые пока еще являются живыми вонючими телами, причудливо переплетается с размышлениями о бабушке, которая уже не здесь и больше никогда не будет здесь, в конце ее путешествия.

Никогда не будет здесь, она отсутствует, вышла, уехала, исчезла. Бабушка скончалась…говорилось в телексе, Бени уверена, что тетушка Тереза с большим удовольствием отправляла его и даже наверняка настаивала на том, чтобы лично исполнить эту миссию, злорадно запуская это горе в телетайп. «На, держи, вот тебе, моя маленькая Бени! Твоя дорогая бабушка С(кон) Ч(a) Л(ась)!» Лучше бы она написала отлетела, померлаили даже сдохла,наконец, это было бы не так вульгарно, как казенное скончалась,от которого несет административным окошком гражданского состояния. И Бени подумала: прав был Нерон, когда казнил гонцов, приносящих плохие вести. Бабушку для нее убили эти два слова проклятого телекса, и она представила тетю Терезу в платьице из либерти, с ее вздернутым носом и малюсенькими коричневыми глазками, брошенную в яму к голодным львам, и сердцу становится чуть легче.

Бени думает об умершей бабушке снова и снова, даже когда ей кажется, что ум занят другим. Временами старая дама преображается и раздваивается. Теперь есть две Франсуазы де Карноэ. Одна из них — реальная и живая, та, что навсегда останется в памяти, с хорошо знакомыми жестами, которая явилась ей несколько часов назад такая помолодевшая. В ней теперь появилась еще одна сущность, она вроде и ее бабушка, и в то же время это уже не она, теперь это что-то совсем незнакомое, нечто, скоропортящийся продукт, которому угрожает декабрьская жара, от него надо побыстрей избавиться.

На Маврикии умерших не оставляют надолго. Как только человек испускает дух, его обряжают в красивую одежду и кладут в свинцовый гроб, который запаивают здесь же, в комнате покойного, свинцом, расплавленным в курильнице. Настоящее мастерство. Бени присутствовала при этой процедуре — естественно, с Вивьяном, — тогда хоронили дядю Виктуара де Керивеля. Он был очень крупным. Чтобы засунуть его в гроб, за дело пришлось взяться троим — служащий похоронного бюро сел на крышку гроба, пока другой привинчивал ее, а третий спокойно помешивал расплавленный свинец, — и все это среди всхлипов и бормотания молитв.

Она старается не думать о том, что в этот момент делается в склепе на кладбище Ривьер-Нуара, где истлевало не одно поколение семьи Карноэ, она цепляется за детское воспоминание: они с Вивьяном на кладбище.

Им лет по десять-двенадцать, и их волнуют две темы: любовные удовольствия и тайны смерти. Они без конца говорят об этом, пристают ко взрослым с вопросами, но редко получают ответы из их завуалированных речей. Любовь и смерть пугают их, внушают робость и вызывают ухмылки. Информация из книг не вносит ясности, только сгущает мрак тайны, а взрослые уклоняются от ответов, не считаясь с их любопытством.

В то время они любили прогулки по кладбищу Ривьер-Нуара, недалеко от их домов. При малейшей возможности они бродили по странному открытому саду между морем и тропинкой, затененной чахлыми баньянами, чьи воздушные корни причудливо переплетаются над головами. Могилы сползают к дороге и отделяются от нее только низкой живой изгородью, усеянной колючками. Она беспорядочно разрастается во всех направлениях, не образуя никакой стройной линии, как будто хаос, приносимый ураганами, стал неизбежностью и освободил живых от долга наводить на кладбище порядок. Во время каждого урагана рушатся кресты, подмытые дождями и разбитые ветрами, сдвигаются плиты, а над всем этим — сломанные ветви деревьев. Этот кладбищенский хаос выглядит скорее свалкой, чем местом упокоения, где могилы бедняков отмечаются только поднятым камнем, грубыми цементными бордюрами, заляпанными голубой или белой краской, со следами деревянных или металлических крестов, а чаще всего это простой песчаный холмик.

Надгробия самых старых могил имеют форму двускатной крыши и выполнены из темного базальта. Или из литого железа, они покрашены в белый цвет и похожи на старые детские кроватки, с которых сняли железную сетку и матрац. Есть еще надгробия в форме низкого столика с прямоугольной плитой на четырех ножках, они служат убежищем для полчищ ящериц. И все это потрескавшееся, поломанное, изъеденное, опрокинутое с ног на голову, как будто тут долго дрались мертвецы. Имена, выбитые больше столетия назад, уже нельзя прочесть, они стерты брызгами волн, пеной, выжжены солнцем. Теодор, местный сторож и могильщик, научил детей, как разбирать надписи, просеивая через кулак белый песок на темную плиту. Песчинки застревали в углублениях, и проявлялись имена давно умерших, которые никто не помнит.

Поделиться:
Популярные книги

Гражданская война 1918-1921 гг. — урок для XXI века

Кара-Мурза Сергей Георгиевич
Научно-образовательная:
политика
5.00
рейтинг книги
Гражданская война 1918-1921 гг. — урок для XXI века

Вечный. Книга I

Рокотов Алексей
1. Вечный
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
рпг
5.60
рейтинг книги
Вечный. Книга I

На переломе. Философские дискуссии 20-х годов

Коллектив авторов
Научно-образовательная:
философия
5.00
рейтинг книги
На переломе. Философские дискуссии 20-х годов

Последнее королевство

Корнуэлл Бернард
1. Саксонские хроники
Приключения:
исторические приключения
8.84
рейтинг книги
Последнее королевство

Когда отступать некуда, дерутся насмерть

Малышева Анна Витальевна
Детективы:
прочие детективы
8.20
рейтинг книги
Когда отступать некуда, дерутся насмерть

Дважды одаренный

Тарс Элиан
1. Дважды одаренный
Фантастика:
альтернативная история
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
попаданцы
5.40
рейтинг книги
Дважды одаренный

Изобретение империи: языки и практики

Семенов Александр
Научно-образовательная:
обществознание
5.00
рейтинг книги
Изобретение империи: языки и практики

Звезды: их рождение, жизнь и смерть

Шкловский Иосиф Самуилович
Научно-образовательная:
физика
астрономия и космос
6.25
рейтинг книги
Звезды: их рождение, жизнь и смерть

Орден Багровой бури. Книга 1

Ермоленков Алексей
1. Орден Багровой бури
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Орден Багровой бури. Книга 1

Жизнь моря

Богоров Венианим Григорьевич
Детские:
детская образовательная литература
5.00
рейтинг книги
Жизнь моря

Том 4. Фома Гордеев. Очерки, рассказы 1899-1900

Горький Максим
4. Собрание сочинений в тридцати томах
Проза:
русская классическая проза
5.00
рейтинг книги
Том 4. Фома Гордеев. Очерки, рассказы 1899-1900

Ермолов

Гордин Яков Аркадьевич
1373. Жизнь замечательных людей
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Ермолов

На границе империй. Том 4

INDIGO
4. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
6.00
рейтинг книги
На границе империй. Том 4

Тайные силы в истории России

Бегунов Юрий Константинович
Документальная литература:
публицистика
5.00
рейтинг книги
Тайные силы в истории России