Чтение онлайн

Их изображения уменьшились и сместились в левый верхний угол. В центре теперь сиял Эниф, вокруг него по ниточкам эллиптических орбит неторопливо двигались четыре светящиеся точки. Изображения мужчины и женщины оказались рядом с крайней, некоторое время двигались вместе с ней, а затем, быстро увеличившись, заполнили собой весь экран и растаяли. Четвертая планета, занимая центральное положение, медленно наплывала на зрителей.

Неожиданно кадр остановился, голос умолк и Страус вежливо спросил, не желают ли исследователи ознакомиться с первой планетой системы Энифа. К его подначкам давно привыкли, а исследователями

он называл их лишь в минуты крайнего раздражения.

Такэо сказал, что останется здесь, и Свен с Николаем вдвоем направились в центральную рубку. Всю дорогу их сопровождал вкрадчивый, так и сочащийся ехидством голос.

– Если исследователи (он особо акцентировал это слово) настаивают, я, конечно, могу убрать все свое внешнее оборудование, включить защитное поле и выйти на околопланетную орбиту. Но разумная ли это трата энергии? Вряд ли вы увидите там что-то интересное. Вот полюбуйтесь, - закончил он, когда Свен с Николаем вошли в рубку, и включил увеличение на правый экран. Перед ними было сплошное море огня, гигантская полурасплавленная капля материи, купающаяся в пламени желто-оранжевого солнца.

А Страус, тем временем, продолжал своим елейно-вкрадчивым голосом:

– Если исследователей интересует химический состав планеты, могу сообщить, но заранее предупреждаю: ничего интересного.
– И он затараторил, выстреливая, как из пулемета, названия элементов, соединений, расплавов, перемежая их трассирующими пулями процентных соотношений и атомных весов. Свену с трудом удалось остановить этот поток.

– Мы знаем, что не любишь даром тратить энергию, а планета действительно неинтересна, - сказал он и коротко закончил: - Идем ко второй.

Страус сразу сменил гнев на милость.

– Все, что касается этой планеты, я запомнил, - уже спокойно сообщил он.
– Через двести семьдесят три тысячи восемьсот пятьдесят один оборот она упадет на Эниф. Вот это будет зрелище!
– неожиданно добавил он.

– Да, было интересно посмотреть, - улыбнулся Николай.

– Вряд ли вам это удастся, - задумчиво молвил Страус.
– Это произойдет через триста пятьдесят семь тысяч восемьсот семьдесят пять лет сорок семь суток и тринадцать часов. Плюс минус два часа, добавил он, чуть помедлив. Возмущающие действия других планет системы учтены.

– Мрачный у тебя юмор, - засмеялся Свен.
– Страус ты, вот ты кто.

Все экраны засияли розовым - Страус улыбался.

– Покажи нам это, - попросил Николай.

– Моделирую.

На правом экране засиял красноватый Эниф.

– Да, к этому времени он немного постареет и его излучение в видимой вами части спектра станет более красным, - подтвердил Страус.
– Вам в реальном времени или в замедленном?

– Давай в реальном.

Справа от Энифа и очень близко от него выплыла раскаленная добела точка, она двигалась уже в короне звезды.

– Через двадцать секунд нырнет, - сообщил Страус.

Точка исчезла в огненно-красном аду. Несколько секунд ничего не происходило, но вот в том месте, где скрылся полурасплавленный сгусток материи, вспучился гигантский белый пузырь, который, лопнув, выбросил в пространство тысячекилометровые языки протуберанцев. По красноватой поверхности побежали ярко-голубые разводы. Казалось, шар разваливается на тысячи

кусков, но он неожиданно вспух, мгновенно весь побелев, и стал с катастрофической быстротой увеличиваться, расцветая на черном небе невероятным слепящим цветком. Экран погас.

– Звезда с массой Энифа закончила бы свою эволюцию коллапсом, но столкновение с планетой нарушит равновесие и приведет к взрыву, который выбросит внешнюю оболочку светила далеко за его пределы, а центральную зону превратит в белого карлика. Оболочка сформируется в кольцевую планетарную туманность. Вот полюбуйтесь, как она будет выглядеть через тысячу лет после взрыва с расстояния в пять парсеков.

На экране возникло огромное, несколько расплывчатое и бледно светящееся кольцо с яркой белой точкой в середине.

– Благодарим, - серьезно сказал Николай.
– А сколько нам еще добираться до второй?

– До выхода на околопланетную орбиту один час, двенадцать минут и три секунды, простите, одиннадцать минут, пятьдесят восемь секунд, пятьдесят семь, пятьдесят шесть...

– Ну, ты считай, а мы пошли, - сказал Свен.

– Валяйте, - разрешил Страус, - в я пока понаблюдаю дальнейшую эволюцию образованной мной туманности и самого Энифа. Это довольно увлекательно, добавил он и замолчал.

– И где это ты нахватался подобных выражений?
– спросил Свен.

– Свенсон-сан не раз выражался подобным образом, о непедагогичности чего неоднократно уведомлял его Тода-сан, - съязвил Страус.
– И "уходя уходи", говорили древние, так последуйте их мудрому совету.
– Экраны светились мягким розовым светом.

Улыбнувшись в ответ, Свен вышел из рубки.

– Умник, - сказал напоследок Николай.

– От умника слышу, - без промедления ответил умник.

Николай безнадежно махнул рукой и отправился вслед за Свеном.

Как только он вошел в кают-компанию, вездесущий Страус тут же подал голос:

– Ну что, будете смотреть дальше?

– А как твоя туманность?

– Эволюционирует потихоньку. Включаю продолжение.

Теперь экраны крупным планом показывали планету. Редкие белые скопления облаков почти не закрывали ее лица. Как и на земле, большую часть поверхности занимали океаны, среди которых небольшими группами или в одиночку были разбросаны острова. Но вот из-за горизонта планеты стал медленно выплывать материк, над которым все выше и выше поднимался гигантский шар. Вся его поверхность была разделена на множество треугольников. Когда материк с шаром оказался прямо под ними, движение прекратилось, и они смогли внимательно рассмотреть это циклопическое сооружение. Диаметр шара был не менее ста километров. Полукольцом его охватывал почти незаметный голубоватый воротник. С двух сторон из-под шара устремлялись под углом вверх тонкие дуги, по четыре с каждой стороны. Создавалось впечатление, что две огромные руки со слегка намеченными контурами пальцев держат этот шар в ладонях. Все сооружение как бы парило над ступенчато уходящими вниз платформами с неправильными, волнообразными краями, имеющими более темный голубой цвет по сравнению с самими платформами. Они походили на гигантские голубые цветы с лепестками неодинаковой длины, уложенные один на другой. Причем строго и несколько увеличено нижние повторяли очертания верхних.