Чтение онлайн

Приблизившись к двери приюта, старик дважды постучал. Дверь почти сразу распахнулась. Внутри гостя встречал главный жрец — невысокий пожилой мужчина в рясе из некрашеного полотна.

— Господин Толстенхабль, — служитель Ланиары почтительно поклонился.

— День добрый, любезный, — сухо ответил старик с таким видом, точно считал день наихудшим из всех, прошедших с сотворения мира.

Жрец провёл визитёра в пустующий обеденный зал: смежное с кухней помещение, посреди которого стоял вытянутый стол с такими же длинными лавками по бокам.

Толстенхабль

умостил костистый зад на скамье и с неудовольствием огляделся, прислушиваясь к голосам детворы, доносившимся из других комнат. Жрец воспринял это смиренно: он давно привык к скверным манерам гостя. И даже перестал задавать себе вопрос, отчего настолько неприятный человек из года в год, в один и тот же день посещает приют. Но не удивился бы, узнав, что старик с жёлчным выражением лица пытается искупить какие-нибудь кровавые преступления.

Одно время служитель Ланиары даже хотел спросить напрямую, беспокоясь, что приют получает деньги, добытые нечестивым путём. Но после рассудил, что всё в руках богини. И коли Ланиара допустила, чтобы средства приходили из подобного источника, то кто он такой, чтобы перечить небесной госпоже?

— Мы ждали вас, господин Толстенхабль, — вежливо сказал жрец. — Желаете отобедать?

— Нет, не желаю, — гость, выпрямившись, точно палка, барабанил по столу длинными бледными пальцами. — Просто расскажите, чего у вас тут произошло за год?

— Всё как обычно, господин Толстенхабль. Дети растут. Кто-то уходит, кто-то появляется. Скажем, на минувшей неделе подкинули под двери малыша. Девочку. Мы назвали её Миланой, в честь…

— Это чудесно, — перебил старик. Тонкая кожа по обеим сторонам его губ собиралась мелкими складками при каждом слове. — Что значит уходят? Кто-то помер?

— Хвала Ланиаре, нет, — жрец, словно защищаясь, поднял руки, повернув ладонями к Толстенхаблю. — Просто время подошло некоторым ребятам оставить приют. Пойво и Миклош ушли к рыбакам. Райзена я устроил подмастерьем к бондарю. Крисва собирается замуж за охотника из Вильнова…

— Угу, — со стороны могло показаться, что Толстенхаблю совершенно безразличен рассказ жреца. — А другие?

— Младшие сейчас здоровы, а вот весной почти все сильно хворали. Мы уж думали, что Иви и Алнес… — не завершив фразу, жрец покачал головой. — Но обошлось, хвала Ланиаре.

Толстенхабль нахмурился:

— Чем болели? Отчего не позвали лекаря?

— Звали, господин Толстенхабль, да не добрался он до нас. Хворь по всему городу ходила, множество народу слегло. Некоторых боги прибрали. Работы у лекаря было невпроворот, его чуть ли на части ни рвали, к себе зазывая. Вот и шёл он сначала к тем, кто побогаче да посильнее, потом уже к прочим… До нас так и не добрался.

— Что за безобразие! Наймите тогда себе собственного лекаря, — приказным тоном сказал гость. — Вы же с севера прибыли? У вас там хорошие лекари?

Собеседник кивнул.

— Вот и выпишите себе одного.

— Цена… — заикнулся было жрец, но старик бесцеремонно прервал:

— Денег вам хватит, — Толстенхабль пнул мешок, брошенный на пол возле лавки. —

И на лекаря, и на всё что угодно.

Старик поднялся. Жрец тоже.

— Если до того момента, как прибудет лекарь, кто-то из детей заболеет — найдите Мирга. Он часто бывает в «Железном колесе». Не застанете его — передайте хозяйке, что Мирг вам нужен.

— Как скажете, господин Толстенхабль, — покорно согласился жрец, не собираясь спорить с благодетелем. — Благослови вас Ланиара за вашу доброту.

— Ай, оставьте, — раздражённо отмахнулся старик. Его рука дёрнулась, точно собираясь почесать обтянутый чёрным сукном впалый живот, но застыла. — Просто заботьтесь о детях.

Не дожидаясь жреца, он двинулся к выходу.

— Непременно, господин Толстенхабль, — глядя в удаляющуюся узкую спину, покладисто ответил служитель богини. — Не беспокойтесь об этом.

На пороге Толстенхабль обернулся:

— И дайте пять золотых в качестве приданного Крисве.

Айрин и Дерел уходили прочь от обжитых мест. За день пути они лишь раз увидели вдалеке дым, поднимавшийся над крышей большого деревянного дома. Посовещавшись, рыцарь с принцессой решили не делать крюк, только ради того, чтобы с удобством переночевать.

— Уж лучше больше пройдём, — подвела итог обсуждениям Айрин.

Они шли почти до темноты и разбили лагерь в небольшом перелеске. От усталости говорили мало. Быстро поужинав копчёной рыбой и лепёшками, которыми их снабдила ведунья, распределили время дежурства. Первым вызвался караулить Дерел. Уступив ему, Айрин растянулась на плаще и моментально уснула.

Утро выдалось туманным. Путники шли по мокрой траве через луг, переговариваясь, чтобы не потерять друг друга.

Невесомая молочная пелена начала рассеиваться, когда Ук-Мак и Айрин приблизились к лесу.

— Держись ближе ко мне, — сказал рыцарь, первым входя в заросли.

Двигаясь плечом к плечу, они брели между деревьями, глядя по сторонам и прислушиваясь к лесным звукам. Вдруг Дерел остановился, схватившись за рукоять меча. Айрин тут же последовала его примеру.

— Что случилось? — шёпотом спросила она, настороженно всматриваясь в чащу.

— Слышишь?

— Что? — уточнила принцесса.

— Вот, — сказал рыцарь, когда левее них раздалось тоненькое «вить-вить-вить».

Через несколько ударов сердца, похожий звук донесся откуда-то сзади.

— Пеночки щебечут, — сказала Айрин. — Почему тебя это беспокоит? Будь кто рядом, они бы затаились.

— Это не птицы, — меж бровей Ук-Мака пролегла вертикальная морщина. — Это люди. И они нас окружают…

Даже в броне рыцарь двигался по лесу почти бесшумно. Айрин пыталась красться так же тихо, но у неё то предательски позвякивал доспех, то хрустела какая-нибудь ветка под ногами.

Ук-Мак остановился, знаком приказывая спутнице замереть. Осторожно выглянул из-за ствола дуба. Спрятавшись, показал принцессе два пальца.