Чтение онлайн

Дерел точно одеревенел, обдумывая услышанное.

— Гэрин, а где это самое ристалище?

— Господин Ук-Мак, вы же не решили… Послушайте меня, не надо! Не стоит оно того. Понимаю, матросом служить несладко, тем более, дворянину как вы. Но ведь всего-то и нужно — до родного берега дотянуть. А там — и семья, и друзья… Да сама земля не даст пропасть!

Рыцарь мрачно улыбнулся.

— Храни тебя Ильэлл за такие слова… И всё же, где?

Когда

юная Айрин пришла в покои учителя фехтования и заявила, что ей недостаточно обычных уроков, поэтому она хочет заниматься наравне с другими оруженосцами и рыцарями, Одноухий Осраге сказал:

— Ваше высочество, вы убеждены, что вам это нужно? Я не говорю о трудностях — знаю, вам достанет духа их преодолеть. Дело в другом. Тяжёлые тренировки — с болью и кровью — для тех, кто будет жить мечом. Вы же — принцесса. Это не ваш путь.

— Мой! — упрямо вытянулась девочка.

— Путь меча — это путь смерти, — покрытое шрамами лицо мастера выглядело, как никогда, угрожающе. — Вы готовы умереть в любой миг, ваше высочество?

— Да, — после долгой паузы тихо, но уверенно сказала Айрин.

Несмотря на решимость, принцесса лишь позже осознала значение слов Осраге. Это произошло после первого настоящего боя, заставившего её испытать воодушевление, страх, а в конце — опустошённость.

Отправляясь в походы с отцом, убивая и глядя на то, как умирают рыцари и простые ратники, Айрин постепенно свыклась с мыслью о смерти. Не чужой — своей. Она поняла, что может умереть в любой стычке. И приняла это. После чего страх, чёрным комом собиравшийся в сердце перед каждой битвой, ушёл.

Принцесса стала лучше сражаться — это отмечали и Пракс, и Осраге. Но ценой выросшего мастерства оказалась смерть, ставшая неотъемлемой частью жизни. И сейчас, сидя в сумрачной комнате, Айрин отрешённо думала, что пришло время заглянуть в пустые глаза великого Жнеца.

У принцессы не было иллюзий по поводу дальнейшей судьбы. Сдастся она или нет — в итоге её ждёт гибель. Она физически ощущала это в присутствии маркиза, слышала в его голосе, читала в улыбке… А раз так, лучше уйти сражаясь, как подобает воину. Как ушёл отец.

На сердце стало легче. Единственное, что терзало душу — чувство вины перед королевой.

— Ты оказалась мудрее всех, мама, запретив мне покидать замок, — с грустью произнесла Айрин. — Я не справилась. Прости.

С этими словами ушли последние сомнения. Осталась лишь отчаянная решимость. Ухватив лавку, принцесса тяжело ударила ею по столу. Прислушалась. По отсутствию реакции предположила, что охранникам, если они и есть, все равно, чем она занимается. Снова подняла скамью. Ударила. Ещё. И ещё… Лавка с треском раскололась.

Айрин недовольно осмотрела неровные доски — некоторыми можно было ударить разок, застав противника врасплох, но в качестве оружия они не годились.

— Не стоило и надеяться, — пробормотала принцесса.

Взяв

одну из деревяшек, слегка расщепившуюся у самого края, Айрин принялась молотить по столу, покуда щель не увеличилась. Срывая ногти и царапая пальцы, принцесса сумела отломать большую щепку: узкий вытянутый треугольник в две с половиной ладони длиной. Айрин осторожно попробовала деревяшку на излом. Щепка выдержала.

Принцесса, ухватившись за основание, оглядела остриё.

— На один удар.

Бледное лицо прорезала жестокая усмешка:

— Одного хватит!

Ристалище располагалось в западной части Рейнсвика, у самой городской стены. Место поединков неровным полукругом охватывал высокий частокол. Над прочными на вид деревянными воротами болталась почерневшая от времени и непогоды доска с намалёванными скрещёнными мечами.

Ук-Мак постучал. В воротах отворилось квадратное смотровое окошко, изнутри лениво зыркнули светлые водянистые глаза.

— Чего надоть?

— Хочу увидеть главного.

— Хозяин никого не ждёт. Ступай отседа, приблуда.

Окошко захлопнулось.

Рыцарь дважды ударил в ворота ногой.

— Ты, сука, не уяснил?! — послышалось с другой стороны. — Вали отседа, покуда черепушка цела!

Ук-Мак, игнорируя раздражённые крики, продолжал пинать створку.

Резко стукнул засов, из порывисто распахнувшейся калитки выскочил массивный обрюзгший мужик с окованной металлом палкой в руке.

Дерел попятился.

— Мне нужно поговорить с главным насчёт участия в боях, — миролюбиво сообщил он.

— Да мне до елды! — рявкнул сторож. — Не сбёг изразу, вымесок, получай!

Уклонившись от последовавшего удара, рыцарь метнулся вперёд, вонзая костяшки согнутых пальцев в горло противника. Крутанувшись на ноге, впечатал кулак чуть ниже затылка согнувшегося мужчины. Подобрал откатившуюся от рухнувшего тела дубинку и двинулся к калитке.

За воротами Ук-Мак увидел квадратную площадку, охваченную оградой из длинных горизонтальных жердей, прибитых к невысоким столбикам. С трёх сторон ристалища светлели широкие полосы присыпанной песком земли, где во время боёв стояли зрители. Чуть дальше возвышались помосты со скамьями для публики познатнее и побогаче.

С четвёртой стороны площадки темнел вытянутый сруб с подобием широкой низенькой башенки посередине.

На ристалище, с топотом и боевыми выкликами, упражнялись с мечами четверо мужчин. Ещё один — смуглый, сухощавый, с короткой острой бородкой, — ходил вокруг, наблюдая и делая замечания. Иногда он останавливал фехтовальщиков, брал меч и показывал, как правильно рубить, колоть или перемещаться.

— С правой ноги начинай движение, Орди, с правой, — терпеливо втолковывал он одному из бойцов, краем глаза наблюдая за приближающимся Дерелом.