Ассистентка
Шрифт:
– Для начала скажи, что ты помнишь, - тело Авдеева напряжено, руки сложены на груди, как будто он старается защититься и отстраниться от меня, но самое красноречивое — это его взгляд. Сквозь наигранное спокойствие пробивается плохо скрываемая тревога.
– Я общалась с друзьями, пока ждала вашего прихода, потом говорила с Виктором и после этого совершенная пустота, - говорю я и только потом понимаю, что взболтнула лишнего. Отвожу взгляд и стараюсь контролировать поток огненной краски, заливающей лицо, но разве с таким можно справиться.
– Понятно, - как-то облегченно
– Если коротко, то Виктор подсыпал тебе в коктейль наркотик и хотел воспользоваться твоим расслабленным состоянием, - мужчина замолкает и сжимает челюсти, сдерживая злость.
– Но, к счастью, ты вышла на улицу и я заметил, что тебе стало плохо, вызвал скорую и попросил отвезти в эту больницу.
Совершенно ничего не помню, но в том, что Тор мог поступить именно так, как сказал Авдеев — больше не сомневаюсь. От одной мысли, что именно могло произойти, мне становится дурно. Обидно, как же мне обидно... Как же низко нужно пасть, чтобы решиться добиться своего таким способом?! Что должно быть в голове у человека, да и человек ли он после этого?!
– Спасибо, что помогли, - отвечаю я, вытирая непослушную слезинку.
– А с вами что произошло? Это Виктор?
Взгляд Авдеева мрачнеет и он нервно потирает стертые костяшки на пальцах правой руки.
– Лия, я натворил дел и теперь не знаю как объясниться, - тихо говорит он, избегая прямого столкновения наших взглядов.
– Я попросил скорую отвезти тебя сюда и попытался дозвониться до твоего отца с твоего смартфона... В общем, я не дозвонился и приехал к вам домой, - Станислав устало потер лицо руками и повернулся ко мне. Я знаю, что он скажет дальше, догадываюсь. Сердце защемило от новой обиды, а душа требовала утешения.
– Честно, я пытался объяснить ему ситуацию, рассказать, что с тобой произошло, но он и его дружки послали меня куда подальше. Твой отец сказал его не волнует, что с тобой произошло, что ты можешь хоть сгинуть, якобы его это не касается. Лия, прости... Я не знаю, как ты и твоя мать могли жить с этим человеком?!
– Что произошло дальше?
– спрашиваю я, а перед глазами уже все мутнеет от нахлынувших слез.
– Я просто повторил свою просьбу, попытался достучаться, а настучали мне, - грустно усмехается Авдеев.
– Завязалась драка. Стыдно признаться, меня спустили с лестницы. Я хотел поступить как это делают обычно с девочками попавшими в беду - сообщают родителям. Но лучше бы не лез.
– Простите, - севшим голосом говорю я, вытирая слезы.
– Простите, что так вышло, вам не нужно было ехать к нему.
Я всегда знала, что моему отцу плевать на меня и на маму, что в его жизни процветают совсем иные приоритеты. Но от этого совсем не легче. Рассказ Авдеева сработал как хлесткая пощечина, в очередной раз напоминающая мне, что я сама за себя. Я должна его ненавидеть за такое отношение и я ненавижу, но чертова привычка...
– Я вообще не уверен, что тебе стоит туда возвращаться, - серьезно говорит Станислав.
– Если бы у меня были деньги и возможность, я бы уже сама давно сбежала из дома, - отвечаю я. Чем дольше рассматриваю синяк на
– Я бы хотела забрать маму после операции и оградить ее от него, чтобы он больше не посмел сесть ей на шею. Но у меня нет такой возможности.
– Тебя выписывают вечером, - загадочно улыбается мужчина, после минутной паузы, - хочу показать тебе одно место.
У него такая хитрая и одновременно завораживающая улыбка, что я не могу и не хочу говорить нет. Мне некуда спешить, мне нечего терять.
19
После визита Авдеева приезжала Инга, без умолку болтала про произошедшее в клубе, извинялась, что испортила день рождения. Привезла одежду переодеться, а то так и пришлось бы напяливать снова то короткое платье.
– Прости, что запороли тебе день рождения, Ли, - лицо подруги выглядит по настоящему обеспокоенным.
– Как подумаю, что могло произойти, если бы рядом с тобой не оказался Авдеев, так передергивает от ужаса!
– Но все же кончилось хорошо, - стараюсь подбодрить Ингу и себя заодно.
Переодеваюсь в джинсы и синюю клетчатую рубашку — как хорошо, когда у подруги такой же размер одежды!
– Кстати, у Виктора вчера был неудачный день, - смеется подруга.
– Ты бы его видела, на панду рыжую похож, скотина!
– В каком смысле?
– непонимающе смотрю на Ингу.
– Твой начальник нос ему сломал за тебя. Этот козлина даже не скрывал, что это он тебе таблетки подсыпал!
– тараторит подруга.
– Ему еще Вова обещал прописать пиздюлей!
Морщусь, словно от боли, на душе и так погано, а вспоминаю про Виктора, так совсем не хочется света белого видеть. Мне обидно и стыдно. Стыдно, что я могла проникнуться чувствами к такому гнилому человеку.
– Не нужно ему ничего прописывать, - спокойно отвечаю я и поворачиваюсь к Инге, расчесывая волосы.
– Я просто не желаю больше его видеть и слышать.
– Когда отпускают домой?
– подруга прекрасно понимает мое эмоциональное состояние и переводит тему.
– В четыре часа, но я не сразу домой, - сглатываю комок в горле, избавляясь от воспоминаний о поведении отца.
– Станислав Юрьевич хотел что-то показать, я пообещала съездить.
– Ах, ну в этих сильных и заботливых руках я могу тебя оставить хоть насовсем, - хитро улыбается Инга, стреляя в меня многозначительным взглядом.
– Странно, не находишь, что твой по факту босс нянчится с тобой, как с ребенком? К матери свозил, в больницу привез, заботится... Все эти томные взгляды...
– Не замечала, - фыркаю я и откровенно вру.
Меня тоже смущает подобное отношение Авдеева к моей скромной персоне, серьезные начальники так себя не ведут. Не должны. Но ведь Станислав не такой и серьезный. Он обычный, без пафоса, лишней наглости и высокомерия, словно родной моему сердцу человек. Бывает ли такое?
– Ну конечно, не замечала она, - саркастично хмыкает Инга.
– То, как вы танцевали в клубе, я не назвала бы корпоративными танцульками.
– О чем ты?
– испуганно смотрю на подругу и вижу, как меняются эмоции на ее лице.