Чтение онлайн

Дойл с улыбкой вспомнил, что Константин никогда не платил за еду и очень любил хвастаться. Точного представления о границах его знаний и глубине опыта не имел никто. А его характерный акцент, который невозможно идентифицировать... Русский? Французский? А смех, напоминавший ружейные выстрелы...

От воспоминаний у Дойла затуманились глаза и запершило в горле. Боже, как давно это было. Он уже забаррикадировал все двери в прошлое, но оно опять пожелало выйти наружу.

Константин Дюваль собрал их всех и создал Арканум. Его дерзкий замысел оказался

весьма плодотворным. Почему он выбрал его? Эта загадка мучила Дойла тридцать лет. Единственным детищем, которое Дюваль считал своим, был именно Арканум. Кто же возьмет сейчас на себя руководство?

Дойл смотрел, как сыплется пепел из урны. Большая часть его, как и положено, попадала в речной поток внизу, но частицы ветер относил назад, и они прилипали к пальто и мужским котелкам. Дойл отпустил руку леди Джин, стряхнул пепел с рукава и вдруг осознал: вот во что превратился Дюваль. Он действительно прекратил существование. Стал просто грязью. Это неправильно. Так не должно быть. Константина Дюваля невозможно просто взять и стряхнуть с рукава.

И тут с сознанием Дойла что-то произошло. Будто кто-то повернул какую-то заржавевшую рукоятку. Неожиданно оно стало острым, каким не было уже долгие четыре года. С гибелью Дюваля все не так просто. Он это сейчас ясно понял.

Слева стоял Черчилль. Дойл покосился на выступающий из-под котелка покрасневший нос картошкой и взял Черчилля под локоть.

– Что сказали в Ярде?

– В автомобиле находились молодые актеры, – прошептал тот. – Развлекались после спектакля. Утверждают, что Дюваль выскочил перед машиной из тумана.

Дойл не сводил с него пристального взгляда. Черчилль раздраженно вскинул голову.

– Что?

– Ты не ответил на очевидный вопрос, Уинстон. Почему Дюваль выскочил перед машиной из тумана?

– Откуда мне знать? – Черчилль повысил голос, и на него укоризненно покосились несколько провожающих. – Я вообще много чего не понимал в этом человеке, – добавил он.

Дойл отпустил локоть Черчилля и посмотрел вниз, где под мостом речной поток уносил последние частицы пепла. Черчилль стрельнул в него настороженным взглядом.

– О чем ты думаешь, старина?

– Ни о чем существенном.

– Перестань фантазировать, Артур. Это был несчастный случай. И все. И нечего забивать этим голову.

– Не смеши.

– Пусть ребята из Ярда делают свою работу. – Черчилль похлопал его по спине. – Но все равно приятно видеть, что в тебе еще теплится прежний огонь.

– Да, прежний огонь, – тихо промолвил Дойл и улыбнулся Черчиллю. Он лучше, чем кто-либо, знал, что ничто в жизни Дюваля не было случайным. И теперь не сомневался, что то же самое можно сказать и о его смерти.

На заднем сиденье лимузина «бентли» леди Джин повернулась к мужу. Медиумом она не была, но умела свободно читать его мысли, понимая смысл каждой черточки и пятнышка, возникающего на красивом, величественном лице мужа. Он сделал вид, что не замечает ее испытующего взгляда, сосредоточив внимание на мухе, с жужжанием

ползающей по стеклу.

– О чем вы говорили с Уинстоном?

– Что ты сказала, дорогая? – Дойл притворился, будто очнулся от глубокого раздумья.

Но провести леди Джин было непросто.

– Есть такая пословица, Артур. Не будите спящую собаку.

Он промолчал.

– Это был несчастный случай, – добавила она.

Дойл посмотрел на нее. Взгляд был настолько твердым, что леди Джин поморщилась.

– Значит, нет причин для беспокойства. Верно?

На следующее утро Дойл доехал в кебе до Уайтчепела, одного из беднейших районов Лондона. На автомобиле по таким узким улочкам было не пробиться. Здесь продавали на лотках холодного заливного угря, а дети играли в крикет, используя в качестве воротец фонарные столбы. Ватага босоногих беспризорников не отставала, пока Дойл не сыпанул в них горстью мелочи. А вот и нужный дом.

Дойл постучал в дверь золотым набалдашником трости. Открыла женщина.

– Добрый день. Могу я видеть Дэниела Бизби?

Женщина посмотрела на него исподлобья и вытерла мокрые руки о передник.

– Вы из Скотленд-Ярда?

– Уверяю вас, нет. – Он дотронулся до края шляпы. – Я Артур Конан Дойл и...

– Боже... Пресвятая Дева Мария! – Она распахнула дверь, приглашая войти. – Какая честь, сэр. Какая честь! Такой замечательный человек пришел сюда, к моему Дэнни! Простите, у нас тут не убрано... Могу я угостить вас чаем, сэр?

– Спасибо.

Мать Дэниела громко стукнула в стену.

– Дэнни! Поднимайся! К тебе пришел Артур Конан Дойл.

– Сейчас, – раздался из-за стены приглушенный голос.

Женщина одарила гостя смущенной улыбкой и вышла. Дойл осмотрелся. Через пару минут он приобрел уверенность – на три дня, пятнадцать часов и сорок две минуты раньше Скотленд-Ярда, – что Дэниел Бизби в гибели Дюваля не виновен. Сделать это для Дойла было не сложнее, чем для пианиста с мировым именем сыграть гамму. Его сознание при любых обстоятельствах автоматически обрабатывало звуковую, визуальную и прочую информацию. Регистрировало с фотографической точностью, сортировало, толковало и комментировало. Имела значение каждая мелочь. Ежегодники на полках, безделушки, семейные реликвии, запах свежеиспеченных пшеничных булочек, качество ковров и мебели, место для ключей на кофейном столике, сорт сигарет, который курят...

– Вы пришли выручить моего Дэнни из беды? – проговорила миссис Бизби, неожиданно возникнув рядом. – Я знаю, как вы помогли бедному парню, индийцу.

Она имела в виду Джорджа Эдалджи, иммигранта из восточной Индии, несколько лет назад ложно обвиненного в гибели скота в южной Англии.

– Мадам, я уверен, вашему сыну не угрожает никакое судебное преследование, – произнес Дойл. – А пришел сюда, чтобы задать Дэнни несколько вопросов. Дело в том, что погибший был моим другом.

В комнату вошел Дэниел Бизби, и Дойл протянул ему руку.