Архангельск
Шрифт:
Со следующего дня все шло установившимся порядком: удочка, наживка, ожидание поклевки. Место оказалось рыбное, мальки клевали наживку постоянно, и поплавок прыгал на поверхности как сумасшедший. Однако ничего крупного в первый день подсечь не удалось.
А на второй день меня вызвали во дворец Розенборг, благо не к королю, а к принцу Фредерику.
Интерлюдия
Копенгаген
Конец лета выдался в Копенгагене холодным. Конрад кутался в плащ и провожал глазами мелькающие
Заработать немилость короля с последующим пожизненным заключением и угрозой смертной казни не являлось желаемой вершиной карьеры. Последние несколько лет Конрад дергал все ниточки, что попадали в его руки, раскапывая любые странные слухи. На финансирование сбора слухов и их проверку была истрачена значительная часть средств семейства Ревентлов, но король не интересовался практически ничем.
Конрад еще раз вздохнул и вновь попробовал завернуться в плащ плотнее. Еще утром папка с любовно собранными им сведениями о Московии грела графу душу, суля внимание монарха. Больно уж интересные накопились фактики. Но Кристиан V не счел нужным принять Конрада.
Придворные, вежливо усмехаясь в платки, порекомендовали отвезти бумаги наследному принцу Фредерику, он-де любопытный, вот пусть и читает, если сумеет прочесть. А если не сумеет, то ему поможет младший принц Вильгельм. Сказано это было не столь вопиющим образом, но Конраду от этого не легче. Настолько не легче, что он действительно решил обратиться к принцу Фредерику.
И вот теперь канцлер без статуса трясся в коляске по мощенной булыжником улице и мерз от холода и злости.
Принц Фредерик проявил любопытство. Вот только принял канцлера не в кабинете, а на ходу, спускаясь с ним в подвал замка, к ровным стеллажам бутылок и рядам бочек. Конрад отнесся к этому жесту с пониманием: принц не был завзятым приверженцем Бахуса, но довольно изящно умел заставить излагать прошения и сообщения устно, не затрудняя себя чтением. Несмотря на ум и начитанность принца, писал он плохо и старался не демонстрировать свой недостаток лишний раз.
Предварительный доклад граф сделал, спускаясь по лестнице, под скрип ступеней и эхо от сводчатых коридоров. Доклад прерывался поклонами немногочисленной встреченной ими челяди и вкратце подводил итог странностям, происходящим у московитов.
Принц замедлил шаг только в подвале, прислушиваясь к словам графа и поглаживая бока минуемых ими бочек высотой по грудь. Дойдя до стеллажа с лежащими на боку бутылками, принц вытащил одну из них и, вертя в руках, задал вопрос графу:
– Интересная история. Но откуда такие выводы?
Конрад воодушевился. Он ожидал более короткого «Интересно. Вы свободны…»
– Иного и не предположить, мой принц. Если без вмешательства Господа, то без скрижалей Гипербореи не обошлось. Скрижали, это аллегория, но московиты нашли
Принц оторвал взгляд от бутылки и прервал канцлера:
– Граф, я спрашивал: какие выводы. Не надо повторять сказанное.
– Простите, ваше королевское высочество. Позволю себе предположить, что московиты, если все пойдет как ныне, станут многое значить на Балтике.
Принц положил бутылку и взял очередную из ячейки рядом.
– Московиты давно не имеют сюда хода. Не думаю, что король Карл им позволит такое.
Конрад склонился перед мудростью династии Ольденбургов, но, поймав вопросительный взгляд принца, позволил себе поспорить.
– Слухи о диковинах московитов уже широко разошлись по европейским дворам. Наши послы докладывали, что царь Московский каждый год хвастает новым. В их единственном порту Архангел-городе корабли необычные выстроены, о том нас не раз купцы упреждали. И этим летом на кораблях тех богатый товар везти собирались.
Принц нетерпеливым жестом отложил бутыль и повернулся к канцлеру.
– Короче, граф. Это все вы уже говорили.
Конрад зачастил, стараясь вновь вернуть внимание принца:
– Про богатые корабли ныне известно не только при всех дворах, но и многим нечистым на руку капитанам.
Принц заинтересовался. Поперек его высокого лба легла складочка раздумий, сделать выводы из сказанного труда не составило.
– И что?
Канцлер с удовлетворением заметил искры заинтересованности во взгляде принца, обращенном на него.
– Один из этих кораблей ныне встал на нашем рейде. По докладам прознатчиков, осматривавших корабль снаружи, на нем есть незначительные заделанные пробоины. А ведь капитанов, заинтересовавшихся товаром московитов, по моим сведениям, никак не меньше дюжины должно быть.
Принц опять отвлекся, вертя в руках новую бутыль. Но было видно, что мысли его далеко от оценки мастерства виноделов.
– Интересно. И теперь вы связываете эти корабли с возможным ущербом для Швеции?
Конрад опять склонился пред мудростью принца и добавил:
– Пока сказать трудно, сведения запаздывают. Но кораблей у московитов много быть не может, за этим следят наши купцы. И если бой действительно был, то эти новые корабли справились с превосходящими их в несколько раз силами противника, да еще и продолжили плавание.
– Может, и не было никакого боя.
– Возможно. Но, ваше высочество, позвольте рассмотреть все возможности. Ведь если бой был, то это многое меняет.
Принц отложил очередную бутыль и в задумчивости начал постукивать по деревянной полке стеллажа.
– Меняет. И что с того?
– Позволю предположить, что московиты на Балтике могут столкнуться не только с флотом короля Карла, но и с нашим…
– Вот это вряд ли! – Принц опять выбрал бутыль с верхней ячейки и, сосредоточившись на ней, продолжил: – Флот Карла им помеха, а наш нет.