Аналог
Шрифт:
Ивану хотелось остаться именно здесь — в начале. Он отчетливо понял, что тот дальний, долгий и опасный путь в череду чистых носков, дорогих ресторанов, морских прогулок и полетов в космос его не интересует.
— Уходим! — вдруг, как из-под земли появился Костян и потянул Ивана за руку.
Передвигаться в потоке людей, считающих себя иными тоже было интересно. Не приходилось извиняться, уступить дорогу и встречаться с изучающими взглядами. Толпа, как единый живой организм расступалась сама собой.
Иван чувствовал себя свободным как никогда.
Заметив это движение Костян улыбнулся и чуть замедлил шаг.
«Мы торопимся, бежим, а потом, бац, и нет человека», — вспоминал он недавнего друга, любившего пофилософствовать, — «может ты и не увидишь больше это солнце?!»
Казалось сумерки рождались в помещении старого склада сразу после обеда и клонировались черными штрихами вплоть до рассвета.
Тяжелая дверь плотно закрылась и вошедшие с залитой солнцем улицы совершенно не могли различить в темноте хоть что-то. Не особо напрягаясь о том, как быть и что делать, Иван пришел туда, где можно поесть и поспать... Его мозг этому не сопротивлялся, а тело уже интуитивно ориентируясь в темноте расслабленно шло в дальний угол.
— Иван! — позвал Сергей, — Так куда ты говоришь, выбросил свой телевизор?
Иван остановился. Перед глазами кружились пылинки, очертания предметов медленно выступали из мрака.
— В мусор, около театра драмы, на Смоленской...
— А посмотри-ка — это не твой телик?
Иван остановился, темный уютный угол был уже в трех шагах.
«Смешные! Этот телевизор ищут все!», — думал изобретатель.
«Ищут пожарники, ищет милиция*, а они хотят его найти первыми! Ищите! Ищите!»
Заметно шатаясь, Иван обернулся на голос Сергея и невольно вздрогнул от того, за что зацепился взглядом.
На верстаке из грубо отесанных досок, приспособленном вдоль стены, пропускающей сквозь дыры косые прутики света, стоял он — плоскоэкранный враг.
Иван так и свалился, как подкошенный подсолнух на бетонный пол.
Голоса снова закрутились в непроходимый клубок, и голова опустилась на темное дно.
Глава 9
По вопросу научного открытия вселенского масштаба, члены совета Аналога давно не собирались. Где-то на Земле среди миллиардов тел, искореженных внешним влиянием и внутренними пороками, пробилась искра божественного начала и указала путь к совершенству.
Опасное испытание, данное во благо сильным, не только могло привести к процветанию человечество, растерявшее былую мощь, но и грозило уничтожением, как Земли, так и Аналога.
В зале, украшенным колоннами слева и справа, из центральной части уходили ввысь ступенчатые места, предназначенные для административного аппарата Аналога. Ряды, напоминающие вырезанную треугольником трибуну амфитеатра, заканчивались вершиной — креслом главы совета.
Каждый год, по результатам профессиональной деятельности, избирался новый глава, и он тотчас приступал к обязанностям,
Проходя к своим местам чиновники с интересом всматривались в фигуру на вершине прогнутого вовнутрь треугольника.
Не удивительно, что сверху на них взирал Бергояров. На прошлом совете, перед голосованием, он, как лев дрался за дополнительные дотации в систему безопасности, в пух и прах разнес обвинение в адрес «Народного фонда Центральной Сибири» и внес несколько значительных поправок в договор испытания жизнью.
— Не хотел бы я быть на его месте, — занимая место прошептал один из членов совета соседу.
— Я тоже не готов, — согласился худощавый глава отдела молодежи и студентов.
— Мы все рискуем превратиться в такую мумию, — сказал министр спорта, — пока служим народу. Я вот подумываю подать прошение об отставке.
— Вам ли беспокоиться, — опротестовал слова соседа немолодой представитель южных народностей, — чемпион, кандидат наук, примерный семьянин, вам только и делиться опытом и знаниями.
Тем временем все заняли свои места и Бергояров поприветствовал собравшихся. Начался нелегкий процесс по составлению плана действий относительно опасного открытия.
За пределами зала совещаний своей очереди ожидала двадцатилетняя блондинка Агата Смирнова. Мать она видела последний раз еще школьницей, отец недавно умер и как говорили на Аналоге, она столкнулась с проблемой укоренения, известной с начала истории дубльпланеты. Курс реабилитации сгладил душевную травму, но желание побороться за Родину, не исчезло, а лишь окрепло в девичьем сердце.
Испытание жизнью в логове врага, шанс создать модель способную противостоять агрессорам, нередко выбирали именно законопослушные, ответственные граждане.
Агата спокойно ожидала аудиенции. Никаких проблем с отправкой не должно было возникнуть. Специалисты реабилитационного центра выдали претендентке отличную рекомендацию. Конечно, они знали о записи на подкорке каждого ребенка, лишенного семейного очага — найти родителя. Как и знали, что останавливать подобное стремление бессмысленно и даже опасно.
Когда секретарь пригласил кандидатку в зал, настал новый день. Такой ритм работы народных избранников был нормой — они не жалели себя ради будущего и Агата не собиралась.
Выйдя в центр зала девушка не затягивая представилась и произнесла короткую речь:
— Иногда я спрашиваю себя: «Что меня заставляет думать в масштабах вселенной? Я муравей относительно искусства, яблоко на родовом древе, всего лишь тленная любовь и любовница. Разве я могу что-то изменить в этом грандиозном спектакле, где смерти и жизни навечно отданы главные роли?! Разве я смею сквозь призму собственного узкого мировоззрения оценивать судьбы героев Земли, великих вершителей истории и тем более критиковать их поступки?! Я никогда не была царицей или президентом, даже директором не была. Разве я могу справедливо рассуждать о том, что мне не дано?!»