Амазония
Шрифт:
Келли нахмурилась.
Шаман же продолжил:
— Теперь ему предстоит служить Ягге во всем и на все времена.
С этими словами он развернулся, успев добавить кое-что на своем языке — судя по тону, что-то зловещее.
Едва он ушел, Келли подняла глаза на профессора.
Коуве покачал головой.
— Я разобрал только одно слово — бан-йи.
— И что же оно означает?
Индеец перевел взгляд на Фрэнка.
— Раб.
15
Заботы
16 августа, 11 часов 43 минуты
Больничное крыло института «Инстар»
Лэнгли, штат Виргиния
Никогда еще Лорин так не отчаивалась. Ее внучка неподвижно лежала среди сбитых в кучу подушек и простыней — маленькая крошка в сети трубок и проводов, подключенных к аппаратам и капельницам. Даже через скафандр было слышно жужжание и попискивание приборов в длинной палате. Малышка Джесси была не одинока в своем заключении — за прошедший день сюда попало еще пятеро детей.
А скольким это предстоит?
Лорин вспомнила модель доктора Алвизио с расползающимся на всю карту страны красным пятном. Она слышала, что случаи заболевания были отмечены в Канаде и даже в Германии, у двоих детей, вернувшихся с каникул во Флориде.
Теперь-то она поняла, что мрачный прогноз эпидемиолога, возможно, был даже осторожнее, чем следовало. Только сегодняшним утром до нее дошел слух, что в Бразилии обнаружены новые случаи заболевания, причем среди здорового взрослого населения. Температура при этом, как у детей, не поднималась, но в тканях множились и прогрессировали злокачественные образования вроде тех, что были обнаружены в теле Джеральда Кларка. Лорин уже отрядила исследователей для проверки этих фактов.
Сейчас же ее заботило другое. Она присела у внучкиной постели. Джесси смотрела какую-то детскую передачу по монитору, превращенному на время в телевизор. Ни смех, ни улыбка не оживляли ее губ. Девочка глядела, но не видела. Взор ее остекленел, волосы прилипли ко лбу от пота и жара.
Лорин было почти нечем ее утешить. Прикосновение пластикового скафандра казалось чужим и холодным. Все, что ей оставалось, — это сидеть рядом с девочкой, чтобы та, видя родное лицо, не чувствовала себя одинокой.
И еще — бабушка не могла заменить мать. Стоило кому-нибудь открыть дверь, Джесси всякий раз оборачивалась. В ее глазах вспыхивала надежда и тут же гасла. То доктор, то медсестра. Мамы не было...
Лорин уже поймала себя на том, что сама стала посматривать на дверь, моля, чтобы Маршалл поскорее принес весточку от Келли и Фрэнка. Там, в Амазонии, несколько часов назад с базы Вауваи вылетел вертолет-эвакуатор. Спасатели наверняка уже нашли затерявшуюся команду, и Келли сейчас на полпути к дому.
Странно, что до сих пор от нее ничего не слышно.
Ожидание становилось невыносимым.
Джесси
— Не надо так, детка.
Лорин мягко отвела руку девочки. Джесси вздохнула, снова погружаясь в подушки.
— Где мама? — спросила она в сотый раз за день. — Я хочу к маме.
— Она скоро придет. Ведь Южная Америка далеко-далеко отсюда. Может, пока поспишь?
Джесси насупилась.
— Во рту больно.
Лорин потянулась к столику и подала внучке кружку с соломинкой — в ней был сок с болеутоляющим.
— Выпей это, и пройдет.
Губы девочки уже обметало лихорадкой, в уголках появились язвочки — один из явных признаков болезни. Теперь не приходилось сомневаться, что Джесси заразилась новой чумой.
Девочка отпила из соломинки, и ее личико скривилось.
— Странный сок. Не такой, как у мамы.
— Знаю, солнышко. Зато так тебе станет получше.
— Странный сок... — снова пролепетала Джесси, переводя взгляд на экран.
Они замолчали. Где-то среди рядов коек заплакал ребенок. Нескончаемая мелодия, под которую приплясывал мультяшный медведь, бренчала внутри скафандра назойливым фоном.
Сколько больных еще будет? Лорин терялась в догадках. Скольким суждено заболеть? Скольким суждено погибнуть?
У нее за спиной раздался звук, сопровождающий разгерметизацию входного клапана.
Обернувшись, Лорин увидела, как дверь палаты распахнулась и через порог, согнувшись, ступила мешковатая фигура в карантинном скафандре с кислородным шлангом в руках.
Пришелец повернулся, и Лорин увидела его лицо сквозь пластиковое окошко маски.
— Маршалл...
Она вскочила на ноги.
Муж усадил ее жестом, подошел к стене с кислородными кранами и подключил свой шланг к одному из них.
Потом он шагнул к внучкиной кровати.
— Деда! — вымученно улыбнулась Джесси.
Его девочка особенно любила, ведь он отчасти заменял ей отца. Ее радость воодушевила Лорин.
— Как поживает моя тыковка? — спросил Маршалл и нагнулся потрепать внучку по голове.
— Смотрю про медведя Бобо.
— Правда? Ну и как, нравится?
Джесси с готовностью закивала.
— Тогда и я посмотрю. Подвинься-ка.
Девочка радостно заерзала, освобождая деду место на краешке кровати. Он обнял ее. Джесси прижалась к нему, старательно глядя в экран.
Лорин поймала взгляд мужа.
Он слегка тряхнул головой.
Лорин нахмурилась. Что бы это значило? Решившись все разузнать, она включила микрофон в шлеме, чтобы можно было поговорить без внучки.
— Как дела у Джесси? — спросил шепотом Маршалл.
Лорин придвинулась ближе.
— Температура спала до тридцати семи, а биохимия все еще не выровнялась. Лейкоциты сокращаются, зато билирубин растет.