Амазония
Шрифт:
Нат вздохнул, гадая, что произошло с обитателями хижины.
Приседая под весом своего брата, Келли прошла под темную арку в мощном стволе дерева. Ее внимание разрывалось между Фрэнком, которому становилось все хуже, и окружавшей неизвестностью.
К этому времени повязки Фрэнка насквозь пропитались кровью. По ним ползали сотни мух, слетевшихся на дармовое угощение. Ему срочно требовалось переливание. Келли перебирала в уме медикаменты и все, что могло пригодиться: капельницу, новые давящие повязки, побольше морфия и антибиотиков. Фрэнк непременно должен
Келли и Коуве пробирались по винтовому ходу вслед за провожатым. Пол был гладким, но не настолько, чтобы затруднять ходьбу. От подъема, хотя и пологого, Келли довольно быстро запыхалась, но адреналин пополам со страхом за брата и остальных гнали ее вперед и вперед.
— Такое впечатление, что это естественный туннель, — бормотал Коуве ей в спину. — Стены гладкие, завитки идеальных пропорций. Как будто это проводящий элемент, ход в стволе дерева, а не прорубленный коридор.
Келли облизнула губы, однако не нашла в себе сил для ответа, уставшая и напуганная. Слова профессора привлекли ее внимание к стенам и полу. Теперь и ей стало видно, что к туннелю словно никогда не прикасался топор. Только окна были явственно устроены человеком, прорублены изнутри. Разница поражала. Возможно ли, чтобы племя наткнулось на витой ход внутри дерева и решило им воспользоваться? Постройки, виденные отрядом в пути, доказали, что бан-али были искусными зодчими, умеющими сочетать неживое с живым. Быть может, дерево было лишь примером их мастерства?
В довершение всего профессор сделал еще одно открытие:
— Мухи исчезли.
Келли глянула через плечо. Стая мух, роящихся и снующих по повязкам ее брата, в самом деле пропала.
— Они разлетелись вскоре после того, как мы вошли внутрь, — сказал Коуве. — Видимо, древесные масла этого вида способны отпугивать насекомых.
Келли тоже почувствовала мускусный запах дерева. Он показался ей на удивление знакомым, так как напоминал запах эвкалиптовых листьев, лекарственный и приятный, но с более глубоким оттенком земли и спелости.
Поглядывая через плечо, Келли видела, как сильно набухли повязки на Фрэнке. С такой кровопотерей ему долго не продержаться. Нужно было срочно что-то предпринимать. Страх за брата леденил Келли душу. Несмотря на полную измотанность, она прибавила шаг.
По мере подъема в стенах туннеля стали появляться более широкие отверстия. Проходя мимо, Келли заметила, что ответвления коридора вели либо в хижины у ствола, либо продолжались внутри ветвей ходами шириной с мостовую, ведущими опять-таки к хижинам.
Их же путь лежал все дальше и выше.
Несмотря на усердие, Келли скоро начала спотыкаться и волочить ноги. У нее появилась одышка,
Индеец-проводник заметил, что они отстают все больше и больше. Он вернулся и, судя по всему, осознал их положение.
— Я помогать. — Он подошел к Келли и стукнул себя кулаком в грудь. — Я сильный.
Индеец отпихнул Келли в сторону и взялся за носилки с ее стороны.
Келли слишком обессилела, чтобы противиться, и слишком запыхалась, чтобы поблагодарить.
Едва она отошла в сторону, как двое мужчин продолжили подъем, уже в ускоренном темпе. Келли пошла рядом с носилками. Фрэнк побледнел, его дыхание стало поверхностным. Поменявшись местами с индейцем, Келли снова перевела все внимание на брата. Она достала стетоскоп и приложила к его груди. Сердце Фрэнка глухо стучало, в легких слышались хрипы. Его организм быстро начал сдавать, впадая в гиповолемический шок. Кровопотерю надо было как-то прекратить.
Сосредоточившись на состоянии брата, Келли не заметила, как туннель подошел к концу. Внезапно извилистый ход оборвался точно таким проемом, какой они видели при входе в основании гигантского ствола. Но вместо того чтобы вывести их на свет, этот проем открывался в сводчатое помещение с круглым, как блюдце, полом.
Келли озирала его внутреннее убранство, освещенное теми же грубыми прорезями в изогнутых стенах. Сферический зал был не меньше тридцати ярдов в поперечнике — гигантский пузырь, возникший в дереве. Он наполовину выпячивался за пределы основного ствола.
— Словно чудовищный галл, — произнес Коуве, подразумевая наросты на листьях и побегах дубов и прочих деревьев, создаваемые насекомыми и некоторыми другими паразитами.
«Верно подмечено», — согласилась про себя Келли. Только в этом галле обитали вовсе не насекомые. Вдоль гнутых стен на колышках висели плетеные гамаки — не меньше дюжины. На некоторых лежали, разметавшись, обнаженные туземцы. Другие бан-али сновали вокруг. У них были заметны признаки всевозможных увечий: забинтованная нога, рука с наложенной шиной, разбитая бровь.
У Келли на глазах один индеец прикладывал раненому с длинным порезом на груди какую-то пастообразную массу, а тот морщился.
Келли тотчас поняла, куда попала.
Перед ней была больничная палата.
Низкорослый индеец стоял в нескольких шагах от пришедших, всем своим видом выражая нетерпение. Затем он указал на пустующий гамак и затараторил на неизвестном языке.
Провожатый ответил кивком и взял курс на нужный гамак. Профессор Коуве по пути пробормотал:
— Если не ошибаюсь, это диалект языка яномамо.
Келли вопросительно посмотрела на него, уловив потрясение в его голосе.
— Язык яномамо не имеет аналогов, — пояснил профессор. — Его речевые модели и тональные структуры стоят особняком среди прочих. Настоящий лингвистический уникум. Это одна из причин, по которой яномамо считаются одним из амазонских племен-прародителей. — Он взволнованно разглядывал собравшихся в зале. — Судя по всему, бан-али — их потомки, потерянное племя яномамо.
Келли машинально кивала. Ей было не до профессорских теорий — она пристально следила за состоянием Фрэнка.