Альбом
Шрифт:
— Но вы так не думаете. Я права?
— Не думаю. Видите ли, Лу, — вы не против, если я буду называть вас Лу? — гораздо легче считать убийцу сумасшедшим. Есть два типа убийц. Один — это преступник с не вполне нормальной психикой. Он убивает импульсивно, от страха, ненависти или в состоянии опьянения. Но есть и другой тип — это умный человек. Его преступления обычно хорошо продуманы и успешно осуществляются. Но в этом одновременно их недостаток, если можно так сказать. Все в этом плане зависит одно от другого, все его части продуманы и все следует одно за
— Означает ли это, что бедная Эмили и явилась такой осечкой? — спросила я.
— Вполне возможно. Зачем было убивать ее? Она была достаточно безобидной. Если она что-то знала, то не рассказала ничего, во всяком случае полиции. Видите ли, Лу, — мне нравится называть вас Лу, а вам нравится? Надеюсь, что да! — где-то в вашем поселке кроется какая-то старая история. Я все остальное оставляю полиции, а сам хочу заняться этой историей. Но должен сказать, что если я узнаю, в чем она заключается, то, конечно, не от жителей Полумесяца. Таких молчаливых и скрытных людей я никогда не встречал! Но не будем об этом. Вы устали? Хотите вернуться домой?
— Нет, если вы не хотите.
— Я? Хочу? Я сижу на удобной подножке с хорошенькой девушкой в эту прекрасную ночь. Никогда! Кроме того, разговор помогает мне думать. Вы умеете слушать, знаете это? А каждый мужчина любит, чтобы его слушали и не возражали, даже если возражения будут произноситься тихим и нежным голосом.
Он перестал шутить и сказал совершенно серьезно:
— Не понимаю, почему она вышла ночью из дома. Этому нет объяснения, Лу. Почему мисс Эмили встала с постели, почему начала одеваться? Почему съела яблоко, а потом вышла на улицу? Ее никто не испугал на крыльце. В этом случае она побежала бы в дом и заперла дверь. Хотя, — добавил он, — она могла испугаться кого-то из домашних. Но в этом случае при чем здесь яблоко?
Он был раздосадован, я видела это. У него была какая-то своя теория, и вдруг произошло что-то, не совпадающее с ней.
— Однажды ночью она бежит из дома и ищет убежища у Тэлботов, — продолжал он. — А на следующую ночь сидит на этом проклятом кухонном крыльце и ест яблоко, а потом отправляется погулять! Лу, мы должны узнать, почему она вышла из дома.
Я немного подумала.
— Конечно, она пошла искать клетку ее птички.
— Что?
— Дело вот в чем. Маргарет сказала ей, что птичка умерла и клетку она отдала Джорджу Тэлботу, а тот положил ее в конюшню. А она знает, что Тэлбот не запирает конюшню на ночь. Он надеется, что кто-нибудь украдет его машину.
Дин обхватил голову руками.
— Я смотрю на вас, Лу, и вы говорите своим приятным голосом какие-то странные вещи. Что это за клетка? Вы хотите сказать, что мисс Эмили Ланкастер могла пойти искать эту клетку в час ночи? Зачем?
— Она очень любила свою птичку. Но она, конечно, знала, что птичка умерла… Видите ли, птичку на самом деле убила я. Я поставила ее в другую комнату, и про нее забыли. Ей не налили воды. Я ужасно переживаю, мистер Дин. Если она ходила за клеткой и ее убили, я всю жизнь
Сказав это, к моему величайшему удивлению, я заплакала. До сих пор я была довольно спокойна и, думаю, испугала своим плачем Герберта Дина.
— Прекратите, Лу, — сказал он резко. — До сих пор вы вели себя, как хорошая девочка. Сейчас не время расстраиваться и плакать. Прекратите! Вы слышите меня? Вы не убивали ни этой глупой птицы, ни Эмили Ланкастер. Возьмите носовой платок. А сейчас наступило такое время, когда вы расслабились, поэтому я хочу вам сказать, что меня часто зовут Берт или даже Берти. Глупое имя! Но никуда от него не денешься. Это как бородавка, вернее родинка. Вы не знаете, почему они появляются. Вы знаете только, что они у вас есть.
Это высказывание сыграло свою роль, и я рассмеялась.
Однако он тут же вернулся к клетке, и я все ему рассказала. Он внимательно меня слушал, не прервав ни разу.
— Любопытно, — произнес он, когда я закончила рассказ. — Если Маргарет сказала ей, что птичка умерла… Конечно, этим можно объяснить лопатку, которую нашли возле тела. Она хотела похоронить птичку. Однако делать это в час ночи, когда она так испугалась накануне! Очень странно. Хотя все это может быть просто своего рода уловкой для отвода глаз. Но это значило бы…
Он внезапно поднялся на ноги и протянул мне обе руки.
— Встанем! Ну, дорогая Лу! Стихи. Я говорю в рифму. Вы заметили? Вы отправитесь домой и ляжете спать. Мне кажется, хотя я и не вижу вас в темноте, что выглядите вы ужасно. А молодые леди не должны выглядеть ужасно, Лу. Это им не идет.
— Боюсь, мне все равно, как я выгляжу. И уже давно!
Он стоял в темноте и молчал, держа меня за руки.
— Думаю, вы говорите правду. И в этом виноват ваш Полумесяц, подавляющий молодежь. Но это ужасно, Лу. Вы поддались этому, покорились. Разница между вами и Хелен именно в этом, вы понимаете? Вы покорились, а она возмущается. Она более отважная.
— Возможно, я больше стремлюсь к миру, чем Хелен, — ответила я.
— К миру? К миру стремятся только старики, моя дорогая Лу. Они пожили и хотят тишины, покоя. А зачем вам покой? Конфликты — вот смысл жизни. Кстати, о конфликтах, — он отпустил мои руки. — Сейчас вы пойдете спать, а я — пойду в конюшню Тэлботов или гараж посмотреть на эту клетку. Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я начну заниматься убийством с помощью топора и закончу поисками клетки мертвой птички, я бы не поверил.
Он повел меня к дому.
— Подожду, пока вы войдете в дом. И послушайте, Лу. Обещайте мне, что не будете заниматься никакими поисками по ночам. Есть две теории относительно этого преступления. Одна, — это дело рук одного из жителей Полумесяца. Другая — убийца умалишенный. Это не исключено. И не знаю, какая теория хуже. Грязной работой займусь я. Хорошо? Обещаете мне?
— Вы, кажется, сказали, что я несмелая.
— Я имел в виду моральную смелость, девочка. Уверен, что у вас достаточно отваги сразиться с тигром. Но это другое дело.