Чтение онлайн

— Можно утверждать единственно: если ее убили из-за денег, то это очень ловкое убийство. Если же нет, то где-то здесь есть безумный, которого мы должны поймать.

Когда мама вернулась из церкви, она нашла меня запертой в спальне и на грани истерики, дозволенной для молодой женщины Полумесяца. Я больше не сомневалась, что Маргарет Ланкастер убила свою мать или с помощью Дэлтона, или одна, при пособничестве Холмса. Й я чуть не завизжала, сидя за обеденным столом, когда Лидия Тэлбот, пришедшая к нам, чтобы рассказать о странном приключении Эмили Ланкастер этой ночью, навела

маму на мысль, что следует опять попросить Холмса спать у нас в доме.

— Только не Холмс, мама! — воскликнула я. А мисс Лидия посмотрела на меня с любопытством.

— Почему не Холмс? — возмутилась мама. — Ну уж кричать-то он может!

По этой причине Холмса не обвинили во втором преступлении, совершенном той ночью. Он очень не хотел ночевать у нас в доме, и мама вынуждена была приказать ему это сделать. Позже, когда он уже уснул, мама послала меня вынуть из его двери ключ и запереть его снаружи! Когда мы признались в этом, полицейские рассмеялись.

Именно в ту ночь, в воскресенье двадцать первого августа, мисс Эмили Ланкастер была убита на задней дороге нашего поселка. Вспоминая об этом дне, я не могу не думать о том, насколько мирным он выглядел, не предвещая того, что произошло. Если не думать о трагедии, которая произошла в четверг, он ничем особенно не отличался от всех остальных воскресных дней.

Как обычно после обеда, который состоялся в середине дня, мама пошла к себе отдыхать. Обеденное меню всех жителей Полумесяца включало жареную курицу и мороженое. Это летом. А зимой мы ели в воскресенье жареное мясо и фруктовый пирог. Как обычно, Лидия Тэлбот сидела у нас довольно долго. Она старалась никому не мешать, но, тем не менее, не уходила. Она часто приходила к нам в воскресенье и сидела до тех пор, пока что-то на заставляло ее уйти.

Но в тот вечер она свела меня с ума. Мы сидели на крыльце, и она не переставала говорить об убийстве и связанных с ним неприятностях, которые она испытывала.

— Можно было бы предположить, — говорила она своим монотонным невыразительным голосом, — что нас позовут, чтобы помочь. Ведь мы — единственные близкие родственники девочек. Но, представляешь, ни я, ни Эстер не разу не были в доме после случившегося! И они не могут теперь надеяться на полицию. Полицейские ушли.

Она была возмущена до глубины души, даже вспотела. Одна из ее седых кудряшек развилась и висела над глазом. Она, сколько помню, всегда была верховной жрицей на всех похоронах, и я, понимая ее возмущение, старалась успокоить гостью, как могла.

— Конечно, вы расстроены, мисс Лидия, — говорила я.

— Именно сейчас, если подумать, они нуждаются в поддержке семьи. А ведь я их тетя, Луиза. Но им все равно. Когда у Эмили неприятности, она бежит к нам, как это было прошлой ночью. И все.

Что же касается ночного побега Эмили из дома, Лидия не стала распространяться об этом.

— Откуда я знаю, что произошло? — сказала она в ответ на мой вопрос. — Или кто такие эти «они»? Может быть, ей приснился сон. Хотя Джордж считает, что это не так. Вот что

скажу тебе, Луиза: как только я смогла ее успокоить, она замолчала. Она всегда была очень скрытной, но тут закрыла рот, как устрица.

Она сменила тему, полагая, что сказала больше, чем было нужно.

— Я слышала, Хелен Веллингтон вернулась?

— Да.

— Думаю, она считает, что все деньги у Джима.

Это уже было слишком. После такого высказывания я стала разговаривать с ней сухо и сдержанно. Она поправила шляпу, плотно сидевшую на голове, как это было положено в нашем поселке, и взяла в руки старую сумку, вышитую бисером.

— Ну, ладно. Я пойду. Попытаюсь еще раз зайти к Эмили и Маргарет. Если они и сейчас не впустят меня в дом, буду знать, как они ко мне относятся, и больше не попытаюсь им помочь.

Я сидела на крыльце и смотрела, как она шла к дому Ланкастеров. Видимо, ее все же впустили в дом. Было половина четвертого.

Обычно в это время мама выезжает на машине в город, но в тот день Холмс получил отгул во второй половине дня, и мама осталась в своей комнате с книжкой и нюхательной эссенцией. Время тянулось очень медленно. Около пяти часов я вышла на улицу и увидела на парадном крыльце Веллингтонов Хелен. Она была аккуратно одета во что-то белое и зевала над книжкой. Нужно сказать, что атмосфера в поселке была такой, как в порту во время бури. Хелен пригласила меня посидеть с ней. Я не стала подниматься на крыльцо, а села на ступеньках. Она с любопытством меня рассматривала.

— Послушай, Лу, ведь это не твои похороны. Ты выглядишь ужасно.

— Это произвело на меня сильное впечатление. Я рада, Хелен, что ты вернулась. Ты нужна Джиму.

Она засмеялась.

— Я нужна ему, как соринка в глазу. Кроме того, у меня создалось впечатление, что ты успешно утешала его! Ладно, Лу, не обижайся. Я в плохом настроении, вот и все. Ты бы посмотрела, какая грязь в доме! И до понедельника некуда обратиться.

Я взглянула на нее.

— Думаю, тебе не пришло в голову немного убраться самой? — спросила я сухо.

— Тебе бы пришло! Так считает Берти Дин. Я только что с ним поругалась. Если он хочет скрываться здесь под видом слуги, пусть хотя бы моет посуду! А вообще это глупость. Никто в Полумесяце ни на минуту не поверил, что он наш дворецкий.

— Жителям Полумесяца, Хелен, некогда об этом думать. Они думают о другом.

Вскоре я ушла. Она рассказала мне, что Герберт Дин после того, как она твердо отказалась мыть посуду после ленча, куда-то скрылся. А Джим делает вид, что читает газету где-то в доме.

— Он, конечно, испуган, — заметила Хелен легкомысленным тоном. — Но он же не делал этого. У него для этого не хватает ума, Лу, хотя ты, возможно, и высокого мнения о его интеллекте. И он не фокусник, что бы о нем ни думала полиция.

Она имела в виду версию о замене денег в сундуке портновскими грузиками, вернее не денег, а золота.

Я потом видела запись заявления мистера Ланкастера после того, как сундук был открыт и оказалось, что золота в нем нет. Там было написано следующее (вопросы задавал инспектор Бриггс):