Чтение онлайн

Он повесил трубку и побежал вверх по лестнице.

Я вдруг почувствовала, что меня тошнит. Меня зазнобило. Кого-то ранили или даже убили топором! Но такой способ сразу исключал возможность того, что жертвой была миссис Ланкастер. Кто будет убивать больную беспомощную женщину, да еще топором? Я была в замешательстве и ничего не понимала, когда мы подошли к двери библиотеки. Но когда я увидела мистера Ланкастера, то поняла, что случилось.

Он сидел один, откинувшись на спинку глубокого кожаного кресла. Лицо бледное, глаза закрыты. Он не открыл их, когда мы вошли

в комнату, и Маргарет помогла мне положить Эмили на кожаный диван. Уложив сестру, Маргарет подошла к отцу и положила руку на плечо.

— Ты знаешь, папа, что это было убийство?

Он утвердительно кивнул.

— Кто сказал тебе об этом?

— Эбен. — Он едва двигал губами. — Я встретил его на улице.

— Ты не поднимался наверх?

— Нет.

— Я принесу тебе вина. — Она похлопала его по плечу и вышла из библиотеки, оставив нас троих в атмосфере гнетущего молчания, которое хуже, чем раскаты грома. Первым заговорил старик. Он открыл глаза и посмотрел на Эмили, лежавшую на диване и время от времени вздрагивавшую.

— Это ты нашла ее? — спросил он, все еще не двигаясь.

— Да… Пожалуйста, папа, не будем об этом.

— Ты ничего не слышала?

— Нет. Я одевалась, и дверь в мою комнату была закрыта.

— А Маргарет?

— Не думаю. Она принимала душ. Когда я окликнула ее, в ванной текла вода.

Маргарет принесла бокал портвейна, и старик выпил его. Он был маленьким, но за последние несколько минут как бы усох. Энергичный маленький человечек, он выглядел моложе своего возраста и был такой же неотъемлемой частью Полумесяца, как георгины миссис Тэлбот или тополя, растущие у наших домов. У него были свои привычки. Мы могли проверять часы по времени его выхода на ежедневную прогулку во второй половине дня и знать, что по календарю уже наступила осень, когда он надевал осеннее пальто.

Сейчас он если и был поражен, то скорее ужасом, чем горем. Человек вряд ли может быть поражен смертью жены, которая болела уже двадцать лет и не вставала с постели более десяти.

Вино явно привело его в чувство, потому что он сел прямо и посмотрел на двух женщин, уже не молодых, побледневших и расстроенных. Взгляд его был вопросительным, очень внимательным и каким-то странным. Он наблюдал, как Эмили стонет на диване, олицетворяя собой горе. Потом перевел взгляд на Маргарет, испуганную, но спокойную, сидящую у стола в своем ярком кимоно. Не думаю, что он заметил меня.

То, что он увидел, удовлетворило его, потому что он снова откинулся на спинку кресла и задумался. Я уже собиралась незаметно выйти из комнаты, когда он вдруг спросил:

— Кто-нибудь заглядывал под кровать?

Эмили вдруг вскочила, как будто ее ударило током.

— Под кровать? Значит, ты думаешь…

— А что еще я должен думать?

Никто ему не ответил, так как в это время к дому подъехала полицейская машина с двумя патрульными, а затем через секунду другая машина, в которой приехали, как я потом узнала, полицейский инспектор и трое сотрудников отделения по расследованию убийств.

Я все еще была в

шоке и не могла поверить в случившееся, когда вышла в холл и увидела небольшую группу полицейских, столпившихся на верхней площадке лестницы. Часы на стене показывали двадцать минут пятого. Всего двадцать минут назад я мирно сидела у окна и шила, а белый дом Ланкастеров мирно проглядывал сквозь деревья.

Теперь все изменилось и в то же время оставалось прежним. Холл выглядел как всегда, недавно начищенные медные перила лестницы старинного образца по-прежнему блестели, а полицейские куда-то исчезли. Где-то наверху тихонько плакали женщины, и я пошла на этот звук. Выйдя в коридор, увидела у двери в спальню миссис Ланкастер трех служанок, патрульного Линча и Эбена.

Две горничные были пожилыми женщинами и работали у Ланкастеров много лет: Элен — кухаркой, Дженни — официанткой. И только Пегги, молодая горничная, работала здесь недавно. Тем не менее она тоже была очень расстроена. Все три женщины плакали, полагая, что в таких случаях слезы обязательны. Но вдруг Пегги показала на дверь и тихонько воскликнула:

— Кровь!

Линч сердитым голосом приказал ей замолчать, и мы молча стояли, пока не появился один из детективов. Он мрачно оглядел нас и сказал:

— А теперь послушаем, что вы можете рассказать мне.

Рассказывать было нечего. Элен взбивала тесто для торта на заднем крыльце, Дженни чистила серебро тоже на заднем крыльце, где было довольно прохладно. Пегги была свободна во второй половине дня и собиралась уходить через кухонную дверь, когда вдруг они услышали крик мисс Эмили. Никто из них не видел миссис Ланкастер после того, как Дженни принесла ей в половине второго поднос с едой, и они поклялись, что все двери — парадная, задняя и боковая — были заперты.

Детектив обратился к Эбену.

— А где были вы?

— Когда?

— Когда это произошло.

— Я не знаю, когда это произошло.

— Давайте посмотрим на ваши ботинки.

— Вполне возможно, что на них есть кровь. Когда мисс Эмили с криком выбежала из дома, я подумал, что старая леди скончалась, и, услышав шум, поднялся наверх. Но мисс Маргарет прибежала раньше меня. Она открыла дверь в спальню и посмотрела, что там происходит. Она попросила меня посмотреть, жива ли ее мать. Мне не нужно было подходить к ней близко, чтобы ответить на этот вопрос.

— Могу подтвердить его слова, — вмешалась я. — Эбен подрезал траву под моим окном. Я видела, как мисс Эмили выбежала из дома и послала его посмотреть, что случилось.

Тут мне пришлось объяснить, кто я такая и что видела из своего окна. Детектив внимательно слушал меня.

— А больше вы ничего не видели? — спросил он. — Не видели, чтобы кто-нибудь входил или выходил из дома?

— Нет, — ответила я и впервые после того, как вошла в дом Ланкастеров, вспомнила о Джиме Веллингтоне. Что я могла сделать или сказать тогда, не знаю. Помню, как грудь моя сжалась и меня охватила дрожь. Но говорить ничего не пришлось. В комнате, где лежала убитая, что-то взорвалось, и одна из горничных вскрикнула и собралась бежать.