Чтение онлайн

— Чепуху ты мелешь, мой мальчик, — махнул тот рукой, стараясь понять, почему Казмер враждебно отнесся к появлению нового гостя.

— Честно говоря, знаете, господин доктор, что мне в тягость? Бесконечные вопросы-допросы, неприятные визиты из милиции. Мне во время отпуска хотелось бы только отдыхать. И ничего больше.

— Насколько мне известно, тебя всего один-единственный раз допросили. И не делай из этого трагедии. Майор Балинт выполнял свои обязанности. Будем надеяться, что больше никаких допросов не последует.

— Если не последует

новых убийств, — вставил Казмер.

Наступила пауза.

«Память погибшего почтили молчанием, — усмехнувшись, подумал Казмер. — Если бы дело было не в гостиной, все, наверное, почтительно встали бы».

Он прислушался к хрипловатому голосу дяди. «Все в порядке, — процедил Казмер сквозь зубы, — профессор нашел благодарную аудиторию. Дамы и господа, сейчас профессор Табори прочтет вам научно-популярную лекцию об устойчивости болезнетворных бактерий».

— Должен признаться, профессор, — проговорил Хубер, — я не очень хорошо знаком с биологией. Знаю только, что в генетике сейчас происходят эпохальные открытия. Но я простой инженер и еще юрист. И служащим фирмы «Ганза» стал совершенно случайно. Правда, таким занимающимся коммерческой деятельностью предприятиям юристы бывают подчас нужнее любых других специалистов. Но я не хочу этим принизить роль ученых. Отнюдь. Я высоко ценю тружеников науки и восхищаюсь их достижениями.

Собеседники посмеялись. Потом Хубер снова заговорил:

— Прежде чем я вернусь к официальным переговорам, я хотел бы распорядиться относительно отправки на родину останков моего друга Меннеля.

Казмер встрепенулся:

— Почему вы не хотите похоронить его здесь?

— Где здесь? — Табори с ненавистью впился взглядом в племянника.

— В Балатонэмеде! — отвечал тот, переводя взгляд на Хубера. — Меннелю теперь безразлично, где вы его похороните. А фирма может сэкономить на этом кучу денег.

— Казмер! — резко оборвал его профессор.

— А что, дядюшка? — откликнулся Табори-младший. — Тебе ведь известно, что это так. Сам же просил нас в прошлом году, чтобы тебя похоронили именно здесь.

— Это не имеет никакого отношения к делу, — возмутился профессор. — И прошу тебя, перестань паясничать. Никого не интересуют твои советы.

Казмер, войдя в роль расходившегося сорванца, только пожал плечами:

— Как вам угодно. Я ведь хотел как лучше. Надеюсь, не обидел? — сказал он, посмотрев на Хубера.

— Ничуть, господин инженер, — заверил его гость. — Откровенно говоря, вы правы. Но ведь есть семья: отец, мать, братья. Они настаивают на отправке тела на родину. Вы же знаете, что такое родительская любовь.

— Не знаю, — безразличным голосом бросил Казмер. — Я не знаю своих родителей. Родители подкинули меня в чужое парадное, когда мне было не то два, не то четыре месяца. — По его лицу промелькнула горестная усмешка. — Но вполне возможно, что и они тоже горевали бы, узнав о моей смерти.

— А родители ваши еще живы?

— Не знаю. Никто этого не знает. Даже

моя приемная мать, усыновившая меня.

— Простите, — сказал немец. — Я не хотел сделать вам больно.

Казмер махнул рукой и отвернулся. И в этот момент на террасу вошли женщины. Казмер поспешил навстречу матери, ласково осведомился о ее самочувствии и, повернувшись к Хуберу, воскликнул, смеясь:

— Вот видите, доктор, почему вы не сделали мне больно? Потому что у меня есть мама. В тысячу раз лучше, чем самая родная. — Казмер нежно обнял и поцеловал мать. — Мама, а у нас гость. Вы еще не знакомы?

Хубер поднялся и поклонился Бланке Табори. И вдруг Казмер почувствовал, как дрогнуло у него под рукой ее плечо. Он крепко прижал к себе мать, испуганно спросил:

— Что? Что с тобой? Тебе плохо?

— Жарко, — едва слышно прошептала она.

Лиза опомнилась раньше всех. Крикнув профессору, чтобы он поскорее вызвал врача, она побежала в кухню за водой. Но Бланка и слышать не хотела о враче, уверяя, что она просто перегрелась на солнце и что это скоро пройдет.

Лиза смочила ей водой виски, лоб. Профессор же с глубокой тревогой взирал на все происходящее, не зная, что делать.

— Я пойду к себе, — тихо проговорила Бланка, с трудом поднимаясь из кресла. Казмер подхватил ее под руку и вывел из гостиной.

— Упрямцы! — сказал им вслед Табори-старший.

— С ней уже и раньше так бывало? — почему-то вдруг заинтересовался Хубер.

— В последние дни — несколько раз, — доставая из серванта бутылку абрикосовой водки, ответил Табори. — Хочется думать, ничего серьезного. — Он налил себе и гостю. — Моя сестра — женщина крепкого здоровья. Крепче стали. Я всегда дивился силе ее воли.

Профессор опустился на кушетку, закрыл глаза. В его ушах зазвучали однажды оброненные сестрой слова: «Если мне станет совсем невмоготу, я знаю, как поступить. Но ты не бойся, Матэ, решительный миг еще не пришел».

— Можно еще вам налить, профессор? — дошел до его сознания голос Хубера.

— Да, пожалуйста. — Он протянул свою рюмку в сторону, откуда доносился голос гостя.

Вернулся Казмер. На лице его уже не было беспокойства.

— Ей лучше, — сказал он. — Не волнуйся. Ты же знаешь, у мамы отличное здоровье. Только ее все время как магнитом тянет на солнце, а это ей как раз противопоказано.

— Мне не хотелось бы вмешиваться… но на вашем месте я обязательно пригласил бы врача, — заметил Хубер.

— Господин Хубер прав, — подхватил Казмер. — Мы это сделаем. Очень скоро. Хотя я не предполагаю ничего опасного. Мама просто очень устала. И немудрено: взвалить на себя столько забот и хлопот. Месяц назад от нас ушла прислуга. Она одна ведет хозяйство: убирает, стряпает.

От взгляда Казмера не ускользнуло, что Хубер слушает его с явным интересом, профессор же сидит с отрешенным видом. «Зачем я, собственно, все это рассказываю?» — подумал Казмер, однако, словно помимо своей воли, продолжал: