Чтение онлайн

— Этого никто и не утверждает. Итак, где же вы были в ту ночь?

— Где он мог еще быть? — переспросил профессор и сам же ответил: — Дома!

— Нет, я был в Будапеште, — возразил Казмер. — Вечером девятнадцатого я на машине уехал в город.

— Выходит, об этом я тоже не знаю? — удивился Табори-старший.

— Мне двадцать восемь лет. Не вижу необходимости докладывать о каждом своем шаге.

— А обратно когда вы приехали? — снова задал вопрос полковник.

— Двадцатого утром. Часов около десяти.

Это может подтвердить мама.

— Что вы делали в Будапеште?

— Приехал домой, к себе на квартиру. Поужинал — съел два бутерброда, принял ванну и лег спать.

— Только за этим и ездили в город?

— Да.

— А когда выехали обратно?

— В шесть утра.

— И в десять уже были здесь?

— Точно. Еще по дороге пришлось полчаса пролежать под машиной. Небольшая поломка. С восьми до полдевятого проковырялся.

— Ясно. В городской квартире вы были одни?

— Да.

— До этого вы когда в последний раз наведывались туда?

— Недели две назад.

— А ваша матушка?

— С месяц назад.

— А вы, профессор?

— Я? В тот день, когда у меня была встреча с Меннелем в институте.

— То есть восемнадцатого? — уточнил Кара. — За два дня до смерти Меннеля.

— Да, кажется, так.

— Ясно.

Кара и Шалго переглянулись. Толстяк едва заметно ухмыльнулся.

— А что тут смешного, папаша? — спросил его Казмер. — Может, вы не верите моим словам?

— Ах, что ты, мой мальчик! — запротестовал Шалго. — Просто я сижу и думаю, из какого же хлеба ты соорудил себе те два бутерброда?

— Как из какого? Вы не знаете, какой мы едим хлеб?

— Как не знаю? Покупаешь-то его подчас уж не ахти каким свежим. А уж двухнедельной давности… Ты извини меня, мой милый, но ты балда. Или, как теперь говорят, серость!

Возле дома резко затормозил автомобиль. Лиза с проворством, необычным для ее возраста, вскочила и выбежала на террасу.

— Хубер возвратился, — сообщила она. — На меннелевской машине. И где это он раскатывал?

— Об этом уж узнай у него самого, — ответил Шалго и, посмотрев на полковника, покачал головой.

Илонка, спросив разрешения у Кары, удалилась. Вслед за нею ушел и Казмер. А мгновение спустя на пороге гостиной появился Хубер. Гость, зажав пиджак под мышкой, носовым платком вытирал перемазанные машинным маслом пальцы.

— Я не помешал? — спросил он, остановившись в дверях.

— Нет, конечно, — шагнув ему навстречу, сказал профессор. — Позвольте представить вам моих гостей. Полковник Кара из Будапешта. Он ведет следствие по делу Меннеля. Мой друг Оскар Шалго… — Профессор на миг заколебался, не зная, что сказать о его занятии, но Шалго тотчас же поспешил ему на выручку:

— Помощник участкового. По Эмедскому участку. Правда, я без нарукавной повязки — но это потому, что жара очень мучает. С женой моей господин

Хубер, кажется, уже знаком?

— Да, сударыню я уже имел честь видеть.

Оттерев кое-как руки от машинного масла, Хубер спрятал платок в карман.

— Как, полковник, идет следствие? Успешно?

— Пока ничего определенного не могу вам сказать. Дело довольно запутанное.

Явно желая польстить Каре, профессор Табори тут же добавил:

— Смею вас заверить, дорогой Хубер, что наш уголовный розыск сделает все, чтобы поймать преступника. Скажу вам не хвалясь: венгерские следственные органы достигли таких успехов, что их авторитет признается и за рубежом.

Фельмери с неудовольствием слушал хвалебную речь профессора.

«Ну вот, — думал лейтенант, — сейчас он начнет сыпать цифрами…» Но Табори не стал больше распространяться, а закончил свою тираду шуткой:

— А весь секрет успехов нашей милиции, господин Хубер, кроется в том, что у нее такие гениальные помощники, как, например, мой друг Шалго. Скажу вам прямо: там, где за порядком следит Оскар Шалго, преступникам делать нечего.

Все засмеялись. «Черт побери, — подумал Фельмери, — а ведь этот профессор — юморист!»

— Все дело в стиле, — скромно заметил Шалго.

— У вас есть свой, особенный стиль розыска? — поинтересовался Хубер. — Признаюсь, я в этих делах разбираюсь не больше любого поклонника детективных телефильмов. И отличить один стиль расследования от другого — увольте, не берусь.

— Нет ничего проще, — сказал Кара. — Стиль, например, сименоновского инспектора Мегрэ — логика.

— А стиль господина Шалго? — спросил Хубер и с любопытством взглянул на сонно моргавшего толстяка.

— Наш стиль — терпение! — ответила за мужа Лиза. — Беспредельное терпение страстных рыболовов. Мы ждем до тех пор, пока рыба сама не проглотит наживку. И ставим мы крючки только на крупных рыб. На хищников!

Хубер закурил сигару, попыхтел ею. Затем признался:

— Я за всю свою жизнь ни разу не удил рыбу. Может быть, поэтому я не улавливаю тонкостей этой техники.

— Попросту говоря, — пояснил полковник, — стиль моего друга состоит в том, что он сам стремится управлять ходом событий, создавая такие ситуации, при которых преступник волей-неволей должен себя разоблачить.

Хубер задумчиво пускал вверх табачный дым.

— Господин Хубер, — обратился к нему полковник Кара, — я хотел бы кое о чем спросить вас.

— Пожалуйста, — постучав сигарой о край хрустальной пепельницы, сказал немец.

— Вы не знаете, имел ли Меннель друзей, знакомых в Венгрии?

Фельмери впился взглядом в лицо Хубера, но ему мешало облако сигарного дыма, которым тот укрылся, словно завесой. Но вот дым растаял, и лейтенант вдруг отчетливо увидел, какая неимоверная усталость лежит на лице Хубера.