9 дней
Шрифт:
— Умно и тактично. Через пару месяцев мне уже казалось, что в ЗАГСе на Плющихе я увидела его впервые.
— И вы просто прокатились на теплоходе?
— Ну да. Посидели в буфете, выпили сухого вина. Через час-полтора сошли в Бухте Радости, Вовка поймал машину, мы вернулись в Москву. Кстати, есть фотография с того теплохода.
— Вот даже как, — хрипло сказал Гена.
— Нас снял один обалдуй. На нижней палубе гуляла компания, один был совсем на бровях, бродил по теплоходу с «Полароидом» и всех подряд щелкал.
— И ты все эти годы ее хранила?
— Я про нее забыла. Положила в конверт со школьными фотографиями и забыла. В прошлом
Марина встала. Гена исподлобья смотрел, как она сдвинула зеркальную створку шкафа и достала из туго набитого черного конверта полароидный снимок.
— Вот, смотри, — сказала Марина и протянула глянцевый квадратик.
Гена с опаской взял фотографию, посмотрел и длинно выдохнул.
За десять лет полароидный снимок выцвел, все на нем было в разных оттенках бежевого, и только в платье Марины еще угадывался красный цвет. Марина с Гаривасом сидели на палубной скамье.
Лобода пришел минута в минуту. Когда коротко тренькнул дверной звонок, Гена вздрогнул, а Бравик уронил футляр от очков. Все четверо вышли в прихожую, встали полукругом, Гена открыл дверь.
— П-п-привет, — сказал Лобода, — хорошо стоите. «В аэропорту Домодедово д-д-дорогого Леонида Ильича встречал К-к-константин Устинович Черненко с группой т-т-товарищей».
— Здравствуй, Саня, — сказал Бравик.
Лобода снял куртку и по-отечески, по-полковничьи, сказал:
— Ну что, размотали ч-ч-чалму? Хвалю. — Он пожал руку Гене. — Мистер Холмс… — Он шагнул к Никону и пожал руку ему. — Мсье П-п-пуаро… — Лобода пожал руку Худому. — Отец Б-б-браун… — Он взял в обе руки ладонь Бравика и покачал. — Мисс Марпл…
— Ладно, Сань, кончай кино, — сказал Никон.
Лобода снял ботинки.
— Ген, завари чай, пожалуйста, — сказал Бравик.
Гена ушел на кухню.
— К-к-как вы наткнулись на Вовины файлы? — спросил Лобода, опустившись на диван. — Случайно или к-к-как?
— Случайно, — сказал Худой. Он сел к письменному столу и включил настольную лампу. — Бравик смотрел фотографии и нашел снимок, где у меня рак. Потом он нашел закрытую папку. Я ее взломал, и там были запароленные файлы.
Лобода достал из кармана сигареты. Гена принес на разделочной доске пять чашек, сахарницу и блюдце с нарезанным лимоном. Потом он принес заварку и чайник.
— А г-г-где ты взял пароли?
— Напустил прогу декомпиляции.
— М-м-молодец.
— Рассказывай, — сказал Бравик. — Ты ведь знаешь: что в файлах?
— В общих ч-ч-чертах.
— Ничего не было, никто ничего не помнит, — сказал Гена. — А ты помнишь. Ведь помнишь?
— Я расскажу. — Лобода положил в чашку кружок лимона. — Т-т-только не факт, что вы п-п-поверите.
— Ты рассказывай, Сань, а мы послушаем, — сказал Никон.
— А не п-п-поверите — и ради б-б-бога. Это неполезное з-з-знание.
— Сань, давай к делу, — сказал Гена. — Ты знаешь что-то такое, чего мы не знаем. Рассказывай.
— Ну а что знаете в-в-вы? — доброжелательно спросил Лобода. — К-к-каково ваше т-т-толкование?
— Смотри, как менты интеллигентно изъясняются, — сказал Гена Бравику. — Учитесь, Киса.
— Т-т-ты не ерничай, Г-г-геннадий, не ерничай, — мирно сказал Лобода. — Т-т-ты помни, Геннадий, что когда т-т-ты вглядываешься в бездну, т-т-то бездна вглядывается в т-т-тебя. — Он закурил, откинулся на спинку дивана, оглядел друзей и сказал: — Ладно, слушайте. Только не п-п-перебивайте.
— Не
— Началось все с того, что в феврале мне позвонила т-т-тетя Ира. Она мамина двоюродная сестра, живет в Серпухове…
— У тебя же там дом, да? — перебил Никон.
— Не в самом Серпухове — в п-п-пятнадцати километрах. Не дом — т-т-так, дача. Восемь соток, б-б-баня… У нас там спокойный поселок, п-п-приличные соседи, семейная атмосфера. Я в п-п-позапрошлом году утеплил п-п-пол, сделал отопление, можно зимой жить. Короче, мне п-п-позвонила тетя Ира и говорит: Саш, у нас тут какие-то странные дела творятся, нужна твоя п-п-помощь. А у тети Иры сеть продуктовых магазинов. Я п-п-приехал в выходные, послушал ее, посмотрел д-д-документы. Подробности опущу. Вы, наверное, слышали, к-к-как у людей собственность отнимают. Там был т-т-тот самый случай. Я п-п-переговорил с одним парнем из местного ОБЭПа, и к-к-картина прояснилась. В Серпухове я п-п-профессионального веса не имею, но я все же порасспросил нескольких вменяемых к-к-коллег и узнал, что руководство местного ОБЭПа и иные судьи являют собой б-б-бездну нравственного п-п-падения. И магазины у тети Иры, скорее всего, отнимут. А это несправедливо. П-п-потому, что она хороший, т-т-трудящийся человек. Когда я учился в четвертом классе, она п-п-подарила мне велосипед «Орленок». Я п-п-порекомендовал тете Ире одну схему. Мы посидели с ее бухгалтером, п-п-помозговали, и тетя Ира начала работать в этом направлении. Вот п-п-послушайте, это нехитро.
Он разложил на столике зажигалки, сигаретную пачку, телефон и бравиковский футляр от очков.
— Вся штука в т-т-том, чтобы вовремя сливать активы во вновь открывающиеся п-п-предприятия. Вот есть, скажем, предприятие «икс» (Лобода показал пальцем на зажигалку «Крикет»), его хотят скушать. А ты открываешь п-п-предприятие «игрек» (Лобода показал на зажигалку «Зиппо») и переводишь туда все активы. У тебя отнимают «икс» (Лобода взял в руку «Крикет») — а это п-п-пустышка (Лобода бросил зажигалку на стол). Начинают отнимать «игрек» — а ты открываешь «зет» (Лобода показал на пачку «Житан») и сливаешь активы туда. «Игрек» отняли (Лобода взял «Зиппо») — а оно п-п-представляет из себя оголенный счет и немного офисной мебели. И так далее (Лобода поочередно прикоснулся к телефону, футляру от очков и сигаретам). Активы сливались в московские п-п-предприятия, я п-п-помог тете Ире знакомствами. К тому же, надо еще п-п-понимать, что каждое такое движение (Лобода последовательно ткнул пальцем в зажигалки и пачку «Житан») требует затрат. Люди, которые совершают эти д-д-движения, на каждом этапе несут б-б-большие убытки. И может наступить т-т-такой момент, когда эти люди истощат свои ресурсы и остановятся.
— Остановились? — спросил Гена.
— Д-д-да, — Лобода кивнул. — Конечно, тетя Ира кое-что п-п-потеряла, но отделалась малой кровью.
— А ты? — спросил Худой.
— А я — н-н-немалой, — сказал Лобода и потрогал левый висок.
Лобода запер калитку, сел в машину, закурил и поехал между сугробов по узкой дачной улочке. Он миновал поднятый шлагбаум, сторожку, проехал редкую рощу и вывернул на шоссе. В салоне было тепло, вкусно пахло сигаретным дымом и кожей, уютно светилась красным приборная панель, под колеса летело заснеженное шоссе. Километра через три Лобода почувствовал, что машина ведет себя нехорошо. Он принял к обочине, вышел из машины и осмотрел колеса — левое заднее заметно спустило.