80 лет форы. Часть вторая
Шрифт:
Высоко в небе схлестнулись советские «лавки» и «мигари» с американскими «кобылами» и английскими «фуриями», расчерчивая синеву черным дымом от горящих обломков, трассерами многочисленных очередей и инверсионными следами реактивных двигателей.
Внезапно один из каменистых холмов, редко покрытых пожухлой, выгоревшей на солнце травой, буквально взорвался - союзные «Грады» и «Катюши», получив указания от передовых частей, нанесли смертельный удар по ДОТам и траншеям врага.
– Пулемету хана, - меланхолично прокомментировал заряжающий еще один
– На хрен! Фугас! Корот… к черту, будем с ходу, огонь!
– Цель! «Вася»!!
– не успевший еще толком-то и появиться на фронте «Вашингтон» уже, однако, получил прозвище.
– Бронебойный! Быстро! Давай, давай, давай!! Ну!!
– Огонь… да мать вашу, промах! Еще! Млять, он нас попалил… быстро, быстро, давай…
Вылезший словно из ниоткуда (а на самом деле - из замаскированного капонира) американец управлялся опытным экипажем и второго шанса на выстрел не дал, всадив тупоголовый бронебойный снаряд прямиком в башню советского танка.
Расстояние было слишком мало, а потому даже крепкая броня «Р-45» справиться с такой вот «неприятностью» не смогла.
«Вася» провоевал недолго, попав под удар звена восьмых «Сушек», успев, однако, сжечь еще три БМП и пару бронетранспортеров, прежде чем оказался обездвижен близким разрывом тяжелого «чемодана» от советского «Зверобоя», разом став легкой жертвой летающих хищников.
Из экипажа старшего сержанта выжил лишь только механик-водитель, молодой парнишка из Таганрога, много лет спустя ставший знаменитым режиссером, прославившимся своими фильмами о войне…
2 февраля 1947 года.
США, Хьюстон.
– Мы проигрываем войну, - высокий худощавый человек мрачно посмотрел на своих… коллег, пожалуй.
Спорить никто не стал. Поражение следовало за поражением, отступление за отступлением, ситуация становилась все хуже и хуже.
Тяжелейшее положение войск Альянса на Ближнем Востоке буквально вопило: «Сдавайтесь!» - но признавать поражения в Вашингтоне не умели.
Но очередной успех советских и, в некоторой степени, немецких и даже китайских войск, был не столь болезненным, сколь успех армий Альверде. Президентэ, переломив ход сражения за Рио-де-Жанейро, фактически уничтожил последний плацдарм Альянса на своей территории, поставив временное правительство на грань катастрофы. Поражение от вчерашней полуколонии нельзя было объяснить обычными пропагандистскими штампами, а потому в головы простых людей все больше закрадывалась мысль о ненужности и даже вредности войны против всего мира.
О, здесь можно было бы возразить, вспомнив про Британию, Австралию, Новую Зеландию, Канаду и многочисленные колонии англичан, но только вот джентльмены из самой метрополии уже проклинали тот день, когда поддались на уговоры «кузенов» и позволили втянуть себя в войну.
«Скальпель» фактически отрезал Британские острова от внешнего мира, а регулярные бомбардировки методично уничтожали систему ПВО, промышленность и инфраструктуру.
Рано или поздно - причем скорее рано - но у Англии не останется иного выхода, как сдаться. И выглядит сомнительным тот факт, что ее доминионы будут сражаться в условиях капитулировавшей метрополии.
И тогда у США не останется союзников вообще.
– Мы еще пока можем сражаться, - наконец прокомментировал коротышка.
– Отбиваться, вы имеете ввиду. Нас даже Альверде отпинать умудрился, - худой старик горько усмехнулся.
– Только лишь потому, что наши лучшие войска застряли в Африке и на Ближнем Востоке, - коротышка, заметно сбросивший вес за последние несколько месяцев, не согласился.
– Это уже неважно. К тому моменту, как мы восстановим потери на Евроазиатском ТВД, этот бразильский мерзавец будет достаточно силен, чтобы мы оказались беспомощны. Уж поверьте, и немцы, и русские с радостью ему в этом помогут.
– Все равно нас им не достать.
– Сейчас. Но сколько мы продержимся? Да, мы можем стать «крепостью демократии», - явно передразнивая нынешнего президента, заметил старик, - и что? Мы продержимся сколько - десять лет? Пятнадцать? И это еще в лучшем случае. Что помешает коммунистам организовать плацдарм в Южной Америке и вторгнуться через перешеек? Природная стеснительность?
– То есть в бомбу вы уже не верите, - сидевший в глубоком кресле мужчина до этого момента молчал на всех встречах. Даже согласие или несогласие с общими решениями он выражал движениями головы.
– Бомба нам не поможет. Что значит один город для Сталина? Причем не русский, а немецкий или еще чей-нибудь? После последней операции его границы уже даже в принципе не досягаемы для наших самолетов.
– Тогда какого хрена мы тратим на нее столько ресурсов?
– довольно громко поинтересовался коротышка.
– Такого, что нам нужен мир и безопасность. Мы не способны остановить этот отвратительный любому нормальному человеку Евразийский Союз. Нас еще не турнули с континента только благодаря его размерам. Но долго мы не протянем.
– И как бомба нам это обеспечит?
– Попробуем пойти ва-банк. Пусть пока наши армии сражаются в Африке и Евразии и тянут время. Как только у нас появится работоспособный образец - мы врежем по Суэцу и пригрозим выжечь к чертям собачьим все побережье. И залить все химией.
– Вы сдурели?
– Коротышка выглядел удивленным.
– Британию сразу же зальют в ответ по самый что ни на есть Биг-Бен.
– К черту кузенов. К моменту, когда у нас будет бомба, им все равно крышка. Тем более что мы не будем применять химию. Только пригрозим. Вряд ли Сталин удовлетворится уничтоженной Англией, если в обмен он получит кучу пепла и зараженной земли. А потому он согласится на мир - не сможет не согласиться.
– Он ни за что не согласится на возвращение статус-кво, - коротышка все еще не был согласен с аргументацией оппонента.