Чтение онлайн

— Если ты не хочешь называть свое имя, тогда расскажи мне все остальное о себе.

— На это уйдет вся ночь. Я должна закончить этот список к понедельнику.

— Ты умираешь в понедельник?

— Ну, нет...

— Тогда, полагаю, у нас есть время. Говори.

Напористость в его голосе вызывала у меня желание открыться. Что в нем было

такого властного и в то же время успокаивающего?

Сделав еще пару глотков, я обнаружила, что принимаюсь за рассказ, начиная

со

своего детства.

Зайна Миттал хотела только одного ребенка, но случайно у нее оказался запасной.

Предполагалось, что она покончит с этой главой своей жизни, поскольку Милан уже

вырос. Последнее, на что она рассчитывала, - это заботиться о малыше, пока ее

карьера была на подъеме. В результате большую часть детства мною занимались

няни.

В наших отношениях с самого начала была трещина. У мамы и Милана уже была

устоявшаяся связь, в которую я никогда не могла внедриться. Милан стремился стать

финансовым контролером, как и мама. Они взволнованно говорили о колледжах, а

позже о том, в какие фирмы он будет подавать документы. Между тем, я рано проявила

интерес ко всему, что связано с искусством. Искусство не считалось респектабельной

профессией, и мама настаивала на выборе практической карьеры, такой как

управление активами или медицина. Ничего не вышло. Мама никогда не видела

смысла в поступлении в Джульярд, и даже после того, как престижная степень помогла

мне заявить о себе, она часто выражала недовольство моим выбором.

Амит Миттал, в свою очередь, был мужчиной с кроткими манерами. Папа никогда не

критиковал меня, что я очень ценила. Он не был заинтересован во вмешательстве в

семейные дела и часто следовал маминому примеру в тех случаях, когда меня

избегали, а я ненавидела это.

Несмотря на разногласия в отношениях с родителями, мое детство было в целом

удовлетворительным, с хорошими и плохими воспоминаниями. Моя

привилегированная жизнь не знала настоящих трудностей до тех пор, пока не ушла из

жизни моя Dadi. Она была отличным поваром, и я научилась делать то же самое,

следуя за ней по кухне. Я питала слабость к Prada и Louis Vuitton, блестящим вещам и

всему розовому. У меня не было долгосрочных целей, и когда Аксель спросил о моем

пятилетнем плане, единственной мыслью, пришедшей мне в голову, была покупка

коллекционной модели пианино, которая привлекла мое внимание.

Аксель не отрывал взгляда, пока я изливала душу. Он слушал с таким напряжением, что у меня внутри все дрожало в разные моменты разговора. Что-то незнакомое

усилило страх в моей

груди. Эта ночь закончится раньше, чем я успею опомниться, как

и безраздельное внимание этого мужчины. Странная печаль охватила меня, я уже

оплакивала потерю. Полное внимание Акселя было непохоже ни на что, что я

испытывала раньше. Несмотря на полуголых официанток и полностью обнаженных

женщин на сцене, его взгляд ни разу не блуждал. Он был сконцентрирован, сосредоточен... почти на грани одержимости. Он хоть раз моргнул?

Я смутно слышала объявление, приветствующее появление на сцене Плюшевой

Кэнди. Вокруг нас раздавались одобрительные возгласы, но они казались

приглушенными на фоне более важного разговора, происходившего в этой красной

угловой кабинке. Аксель все еще не сводил с меня глаз, когда к нашему столику

подошла женщина без верха. Ее задница покачивалась в желтых стрингах и таких же

туфлях на высоком каблуке. Длинные грязные светлые волосы были уложены на одну

сторону и падали на плечо, мерцающие блестки покрывали ее голую грудь.

Как я уже сказала, немного блеска никому не повредит.

Она положила руку на кабинку позади Акселя и, несколько раз хлопнув ресницами, произнесла приторно сладким голосом:

— Привет, ребята, я Толстый Кексик. Как поживают два самых красивых человека в

этом клубе сегодня?

Хотя она спрашивала нас обоих, ее внимание было приковано исключительно к

Акселю. На самом деле, с момента нашего прибытия внимание всего женского

персонала было приковано к Акселю.

— У нас все хорошо, - ответила я, поняв, что Аксель ее не признает. Он действительно

делал всё, что, блядь, хотел.

— Кто-нибудь из вас, суперзвезды-красавчики, хочет танец на коленях?
– Когда Аксель

не отвел от меня взгляда, она лукаво продолжила. — Или, может быть, экскурсию в

приватную комнату?

— Хм.

Мне не хотелось ни того, ни другого, но я поняла, что мы плохо справлялись с

участием в разврате клуба. Я рассеянно полезла в рюкзак и засунула пару двадцаток в

стринги Толстого Кексика, надеясь, что хорошие чаевые станут достаточным вкладом в

экономику клуба.

— О, спасибо, милая, - промурлыкала она. Её внимание внезапно переключилось на

меня, недолгая страсть к Акселю была почти забыта. — В самый раз для особого

обращения. Приготовься.

Не успела я опомниться, как Толстый Кексик забралась внутрь круглой кабинки.

Деньги были лишь чаевыми, однако она восприняла их как приглашение исполнить