42-я параллель
Шрифт:
ПИЛА-РЫБА (pristis perrotetti)
Водится в Мексиканском заливе и на побережье Флориды.
Заходит в мелкие бухты и заливы
Может быть, не идти вовсе. В глубине витрины стояла на подставке рысь, а на другой стороне - какая-то куцая кошка. Вдруг он спохватился. Он опоздает. Рванувшись, он пробежал последний квартал.
Когда, одолев четыре пролета, он наконец добрался до нужной площадки, он запыхался, и сердце у него стучало громче трамваев. На матовом стекле двери он прочел:
ГЕНЕРАЛЬНАЯ КОМПАНИЯ СВЯЗИ
Ф.У.Перкинс. Страховой агент
КОМПАНИЯ "УИНДИ-СИТИ" 17–
Д-р.Нобль. Оборудование больниц и врачебных кабинетов
В глубине, рядом с уборной, была еще одна захватанная руками дверь. Позолота сошла с букв, но по очертаниям их можно было разобрать:
УНИВЕРСАЛЬНАЯ КОМПАНИЯ ПО СНАБЖЕНИЮ И ТОРГОВЛЕ
Потом подле двери он заметил карточку, а на ней руку, держащую факел, и надпись: "Искатель истины и Кo". Он робко постучал в стекло. Молчание. Он снова стукнул.
17. Уинди-сити ("Город ветров") - так называют Чикаго.
– Войдите...
– отозвался чей-то низкий голос.
Отворив дверь и войдя в узкую темную комнату, сплошь загроможденную двумя массивными конторками, Фейни замялся в нерешимости:
– Извините, сэр, мне нужно видеть мистера Бингэма, сэр.
За дальней конторкой, перед единственным окном, сидел крупный мужчина. Его дряблые щеки и огромная брыластая челюсть напоминали сеттера. Длинные черные волосы слегка вились над ушами, и широкополая черная фетровая шляпа была сдвинута на затылок. Он откинулся в кресло и оглядел Фейни с головы до ног.
– Как живем, молодой человек? За какими вы сегодня книгами? Чем сегодня могу служить?
– грохотал он.
– Извините, сэр, не вы ли мистер Бингэм?
– Док Бингэм, он самый, весь к вашим услугам.
– Извините, сэр, я... я насчет того объявления...
Лицо дока Бингэма мигом изменилось. Губы у него скривило, словно он глотнул чего-то горького. Он сделал полный оборот в своем кресле-вертушке и плюнул в медную плевательницу, стоявшую в дальнем углу комнаты. Потом обернулся к Фейни и ткнул в него толстым пальцем.
– Молодой человек, скажите по буквам, как вы напишете слово: представление?
– П...р...и...д...с...т...а...в...
– Достаточно... Никакого образования... Так я и думал... Абсолютная некультурность. Ни проблеска тех лучших побуждений, которые отличают цивилизованного человека от диких обитателей лесов... Ни горячего стремления нести светоч в темные дебри невежества... Да понимаете ли вы, молодой человек, что не место я вам предлагаю, а великие возможности... блестящие возможности самоусовершенствования и служения ближним. Я предлагаю вам даровое образование.
Фейни беспокойно топтался на месте. В горле у него запершило.
– Если это по печатной части, я думаю, что справлюсь, сэр.
– Так вот, молодой человек, во время краткого опроса, которому я вас подвергну, помните, что вы стоите на пороге великих возможностей.
Док Бингэм долго рылся
– Не скажете ли вы мне свое имя?
– Фениан О'Хара Мак-Крири...
– Так... Ирландской и шотландской крови... хорошее происхождение... Я сам такого же. Вероисповедание?
Фейни замялся:
– Отец был католик, но...
– Фейни покраснел.
Доктор Бингэм засмеялся и потер руки.
– О, религия, какие во имя тебя совершены преступления. Сам я агностик... мне дела нет до звания и веры, когда я имею дело с друзьями, но иногда, мой милый, приходится плыть по течению... Нет, сэр, мой бог это Истина, светоч которой, воздымаясь все выше в руках честных людей, рассеет туман невежества и алчности и принесет человечеству свободу и знания... Согласны вы со мной?
– Я работал у дяди. Он социал-демократ.
– О, пылкая юность... Умеете вы править лошадьми?
– Думаю, сэр, что сумею.
– Ну так я не вижу препятствий к тому, чтобы вас принять.
– В вашем объявлении в "Трибюн" говорилось о пятнадцати долларах в неделю, сэр?
В голосе дока Бингэма послышались особенно бархатистые нотки.
– Фениан, мой милый, пятнадцать долларов - это минимум того, что вы можете зарабатывать... Вы слышали когда-нибудь о сущности кооперативной системы? Вот на этих-то основаниях я вас и нанимаю. Как единоличный владелец и представитель товарищества "Искатель истины", я располагаю исключительным подбором книжек и брошюр, обнимающих все отрасли человеческих знаний и все чаянья человечества... Сейчас я начинаю распространительную кампанию, которая охватит всю страну. Вы будете одним из моих агентов. Продажная цена книг - от десяти до пятидесяти центов. На каждой проданной десятицентовой книге вы зарабатываете цент, на пятидесятицентовой соответственно пять центов...
– Но разве не будет у меня твердой понедельной оплаты?
– заикнулся было Фейни,
– Что ж вы, цепляясь за цент, упустите доллар? Отказываться от единственной в жизни великолепнейшей возможности ради какой-то несчастной поденщины. Нет, я вижу по вашим горящим глазам, по вашему мятежному имени, почерпнутому из древних ирландских преданий, что есть в вас и воодушевление, и воля... Идет? Ну так по рукам, и убей меня бог, Фениан, если вы когда-нибудь об этом пожалеете.
Док Бингэм вскочил на ноги, схватил руку Фениана и потряс ее.
– Теперь, Фениан, следуйте за мной, нам предстоит одно крайне важное предварительное дело.
Док Бингэм нахлобучил шляпу на лоб, и они стали спускаться по лестнице.
Док был крупный мужчина, и на ходу жир колыхался дряблыми складками.
"Какая ни на есть, а работа", - подумал Фейни.
Первым делом они зашли к портному, где навстречу им выполз длинноносый землистый человечек, которого док Бингэм называл Ли. В мастерской пахло отутюженным платьем, бензином и кислотами. Ли говорил так, словно неба у него не было.