18+
Шрифт:
— Пап, не кричи, — постаралсь утихомирить родителя, забирая обжигающе горячий бумажный стакан. — Я раз в день.
— Вот выпорю тебя, непослушная. Будет тебе раз в день.
— Тебе не кажется, что я уже слишком взрослая для порки? Мне послезавтра восемнадцать, — улыбаясь, возразила отцу и присела за свободный стол.
— Ладно, Машуль, у меня урок скоро. Я позвоню тебе вечером, и ты скажешь, что тебе подарить. Пока.
И не дожидаясь ответа, папа сбросил звонок.
Я, продолжая улыбаться, положила телефон на столик, потянулась за стаканом,
Тощий блондин что-то увлечённо рассказывал Алексу, но тот не обращал на него никакого внимания, выжигая взглядом клеймо на моём лице.
Судя по отставленному в сторону стакану допитого кофе, Александр пришёл раньше, чем я. Как давно он меня заметил? Слышал ли мой разговор с отцом? Что я там говорила про порку?
ГЛАВА 3
Я так и сидела — с застывшей в воздухе рукой, сцепившись с Романовым взглядом.
Надо же. Первый раз пришла пораньше. И надо было Романову именно сегодня заявиться в нашу кофейню! У них в «бизнесе» своих что ли нет?
Слегка тряхнув головой, отвела взгляд, схватила стакан и хлебнула обжигающий напиток. Конечно, обожгла язык, но всеми силами старалась этого не показывать. Чувствовала кожей, что Романов всё ещё смотрит.
Опустила голову вниз, пряча страдающее лицо за волосами, и порадовалась, что сегодня оставила их распущенными. Широко разинув рот, высунула язык в последней надежде на то, что прохладный кондиционируемый воздух помещения немного остудит жар. Не особо помогло. Поэтому, не поднимая головы, сгорбившись и, наверняка, напоминая Квазимодо, повернулась назад себя и помахала рукой по направлению к губам, образовывая остужающий ветерок. Стоит ли надеяться, что в этот момент я выглядела невозмутимо?
Когда боль в языке немного отпустила, стала думать о том, что пора сваливать.
Я старалась пить как можно быстрее, но обожжённый язык не позволял делать это так скоро, как мне бы хотелось. А уйти, не допив — равносильно бегству. Русские не убегают, сказал бы папа. И не сдаются. Так что дуля тебе, Романов, а не моя девственность.
Было бы замечательно завладеть шапкой-невидимкой… Или плащом. Да даже если бы мне предложили надеть клоунский колпак, я бы согласилась, если бы это помогло мне скрыться от взгляда этих чёрных глаз.
Давилась кофе, жалея, что не послушала папу и пристрастилась-таки к этому, теперь я понимаю, вредному напитку. Начала считать до десяти, готовясь покинуть заведение — я решила, что достаточно высидела, чтобы не показаться трусихой, но не тут-то было…
Романов поднялся на ноги, я почувствовала это интуитивно. А когда он завалился за мой столик прямо напротив меня и дотронулся коленом, обтянутым чёрной элитной джинсой, до моего, одетого в бюджетные трикотажные брюки, я буквально подпрыгнула на стуле, а сами брюки, кажется, стыдливо покраснели из-за такого тесного соседства с их именитым собратом.
— Привет, Маша, — прогремел
И я больше не могла делать вид, что его здесь нет. Подняла глаза, изо всех сил стараясь придать облику спокойствия и невозмутимости.
— Привет, — ответила, радуясь, что голос не дрожит.
Сегодня Алекс был особенно хорош. На нём была надета тёмно-серая толстовка с высоким свободным воротом, а поверх неё — чёрная кожаная куртка, на фоне которой его небрежная небритость выглядела как-то по-хулигански привлекательно. И я только сейчас заметила, что у Романова неприлично длинные ресницы. Я бы убила за такие. Убила бы Романова, конечно.
— Любуешься? — скривив рот в ехидной улыбке, поинтересовался засранец.
— Испытываю острое желание подарить тебе бритву на День рождения, — ровным голосом ответила на колкость и даже возгордилась собой.
— Мне казалось, это у тебя скоро совершеннолетие. Я правильно расслышал? Послезавтра?
Чёрт! Он всё-таки слышал мой разговор с отцом. Щёки опалило жаром, и мне оставалось только благодарить гены за смуглую кожу, на которой слабо проявляется стыдливый румянец.
Я пульнула в Алекса взглядом, пытаясь исполосовать его, будто вместо зрачков у меня лазеры. Судя по тому, что парень усмехнулся, посыл дошёл верно.
И пока я, словно джедай, рубила Романова на воображаемые куски, он вальяжно развалился на стуле и нагло осматривал моё лицо, не стесняясь периодически спускать взгляд к декольте. А я уже пять раз успела пожалеть, что не застегнула блузу наглухо.
— Послезавтра, — подтвердила, кивнув. — Тебя я на свой праздник не приглашу, так что закатай губу и держи член в штанах, Романов. Я не буду с тобой спать.
— А я разве предлагал? — слегка выгнув бровь, с искренним изумлением в глазах поинтересовался засранец.
— Я…я…
От удивления дар речи покинул меня. А ведь верно. Технически он мне ничего не предлагал. Я ведь решила, что Алекс хочет затащить меня в свою гостеприимную постель, только потому, что Тири сказала…
Это было… стыдно. Второй раз за пять минут я радовалась своей смуглой коже. Зачем я заговорила с ним о сексе? Почему я никогда не могу промолчать?
Вся решительность, с таким трудом найденная где-то глубоко-глубоко внутри и вытащенная наружу из-под стеснения, лёгкого возбуждения и чёрт знает чего ещё, покинула меня.
Тем не менее, собрав всю имеющуюся силу воли, я, не отводя взгляда, допила злосчастный кофе, взяла с соседнего стула свой рюкзак и медленно поднялась с места, направляясь к выходу.
— Знаешь, Маша, — услышала полушепот в спину, но не обернулась. Просто остановилась, не желая, чтобы его слова слышал кто-то, кроме меня. — Порка может быть полезна в любом возрасте.
Я резко обернулась, снова тренируя джедайский взгляд, но засранец лишь подмигнул, порождая в моей душе острую потребность воткнуть в этот постоянно мигающий глаз вилку. Когда-нибудь последнее слово останется за мной, Романов!