Чтение онлайн

— Поимейте совесть, — сказал Колобов. — Или она не входит в число ваших программных установок? Гибнет целая цивилизация, а вы все сводите к мелочовке.

— Вы инженер, Колобов. Вы сотрудник научно-исследовательского института, что никак не является предметом гордости последнего. Но тем не менее вы обязаны отдавать себе отчет в полной невозможности подобных, с позволения сказать, феноменов. Что за метафизика такая незримые, неощутимые для всей научной общественности, но в то же время легко обнаруживаемые и интерпретируемые этим убогим ящиком, причинно-следственные связи? Пренебрегающие расстояниями, глумящиеся над

скоростью распространения света в вакууме… Где, я спрашиваю вас, элементарное, известное даже школьнику запаздывание обмена сигналами? Ведь реакция на ваш поступок может воспоследовать там, среди звезд, через сотни, тысячи лет! А уж проинформированы о последствиях будете не вы, а ваши отдаленнейшие потомки. Не говоря уже о мистической обратной связи, якобы выразившейся для вас в тягчайшем абстинентном синдроме.

— Вы, Олег Олегович, напоминаете мне лошадку в шорах, — задумчиво сказал Дедушев. — Нет, скорее ухоженного орловского рысака. В прекрасных шорах в заграничной оправе. Уперлись в актуальные постулаты физики и не желаете от них отпуститься, как младенец от маминой ручки. Предельность скорости света в вакууме — лишь допущение, удобное для некоторых теоретических построений существующей науки. Меня это допущение не устроило, и я им пренебрег. Со временем на принципах внесветовой связи, заложенных в мой аппарат, будет построена новая теория относительности, а человечество прорвется к дальним звездам.

— И наткнется на ваших ублюдков, — прибавил Колобов. — На империю Моммр то есть. Мы уж с Дедом похлопочем, чтобы до потомства было доведено, кому они должны быть благодарны за это счастливое соседство. Не исключено, что будет организована предварительная запись для желающих плюнуть на вашу могилу.

— В нашем институте порой происходят странные вещи, — сказал Вольф. — Нередки, к сожалению, случаи соискания ученых степеней на недостойные темы. Под его крышей свило уютное гнездышко немало лишних людей. Гораздо чаще его сотрудники приносят своей деятельностью существенную пользу отечественной науке и производству. Но вот гениев, соразмерных Ньютону и Эйнштейну, ни в его стенах, ни вообще в пределах нашего города, никогда не было.

— Я не гений, — честно признался Дедушев.

— Похвальная скромность, но вы меня не убедили, — отрезал Вольф. — Ни вашим страшноватым синематографом, ни горячими паранаучными доводами, сделавшими бы честь кружку любителей оккультизма. Пусть вам удалось склонить в свою веру этого человека, — он снова брезгливо кивнул в сторону Колобова. — Но я бы желал, чтобы на мне ваши экзерсисы прервались. Иначе я вынужден буду обратиться в соответствующие инстанции.

— Это на вас похоже, — схамил Колобов.

— Что мешает вам испытать мою правоту, Олег Олегович? — упрямо спросил Дедушев. — Совершите какой ни на есть естественный человеческий поступок и посмотрите, что произойдет с империей Моммр, а прибор я вам пока…

— Человеческий поступок? — усмехнулся Вольф. — С готовностью. Как человек здравомыслящий, я прошу вас немедленно покинуть мою квартиру, куда вас никто не приглашал. Оставьте меня в покое, пока я не обратился в милицию.

— Пошли, Дед, — сказал Колобов. — Этого робота в галстуке тараном не прошибешь!

— До завтра, Олег Олегович, — вежливо проговорил Дедушев.

— Нет уж, избавьте меня от удовольствия еще когда-либо лицезреть вас.

— А

нашу лабораторию не троньте, — уже с порога воскликнул Колобов. — Зубы обломаете. Мы вам нашу тему на поругание не дадим. Метаморфные структуры себя еще покажут!

— Благих начинаний, — ледяным голосом сказал Вольф и вытолкал его дверью на лестничную площадку.

Ему пришлось проделать несколько дыхательных асан, чтобы вернуть утраченное спокойствие. С неудовольствием он отметил тот печальный факт, что на общение с двумя проходимцами было бездарно убито почти два часа. День начался неудачно, нехорошим оказалось и его продолжение.

Дедушевская пародия на телевизор все еще стояла на столике. К тому же она исправно демонстрировала Вольфу картины мнимого «звездного эха», призванного пробудить в нем некие фантастические, якобы чуждые его натуре человеческие чувства.

«Этот уродец пожирает электроэнергию, — подумал Вольф. — А мне потом придется платить из своего кармана». Он нагнулся, чтобы выдернуть вилку из розетки. И обнаружил, что никакой вилки нет и в помине. Да и шнура, кстати, тоже.

— Занятно, — процедил Вольф сквозь зубы. — Хотя и по-джентльменски. Внутренние аккумуляторы?

Он внимательно обследовал телевизор со всех сторон. Создавалось впечатление, что тот вообще не имел источника питания. Кинескоп был на месте, еще были какие-то рудименты трансформатора, останки схемы на транзисторах и лампах. Зато куда попало, вне какой-либо системы, были впаяны куски явно здесь чуждых микромодулей. «Умельцы у них там, в „Полигоне“, что и говорить. Затейники! Пыль в глаза пускать — тоже немалое искусство». Вольф нашарил на обломке передней панели выключатель и пощелкал им, надеясь, что весь этот мираж рассеется. Вместо того, чтобы угаснуть, телевизор с садистской услужливостью сменил картинку — теперь это были не черные корабли-хищники, за безнравственное поведение которых якобы нес ответственность Вольф, а пейзажи гибнущей планеты Роллит.

— Мистика… — пробормотал Вольф.

Он не поленился сходить в ванную за резиновыми перчатками и подсел к хулиганствующему телевизору вплотную. Для начала он ощупал его сверху донизу в поисках еще каких-нибудь выводов для управления. Затем безжалостно отодрал от кинескопа все провода, какие только могли соединять его с мифической, неосязаемой органами чувств и, в чем особенно стыдно было сознаться, непонятной кандидату наук Вольфу схемой усиления и развертки. Но и абсолютно изолированный от чего бы то ни было кинескоп демонстрировал все те же задымленные, залитые лавой ландшафты Роллит. Вопреки же элементарной логике он охотно отозвался на щелканье никак с ним не связанного выключателя и снова ткнул в нос деморализованному Вольфу галактический натюрморт настороженно зависшие в пространстве звездолеты империи Моммр.

Вольф вдруг совершенно отчетливо осознал, что если он сейчас не выключит телевизор, то сойдет с ума. И это будет очень некстати, потому что завтра — научный совет.

За кусачками Вольф не пошел. Он принялся драть дьявольский прибор в клочья собственными руками. Лампы, триоды, микромодули полетели на пол. Тонко пели отрываемые провода в цветных пластмассовых одежках. Поднатужившись, Вольф выломал кинескоп из каркаса и, прижимая его к себе, на коленях отполз от руин агрегата в другой конец комнаты. Затем осторожно, одним глазком, покосился на экран.