Звездное эхо
Шрифт:
И тут — в комнате — настойчиво и часто — зазвонил телефон.
— Кто? — бестолково закричал Колобов. — Кого нужно?
— Три три четыре четыре три три? — спросила насморочным голосом телефонистка. — Ответьте Алуште.
— Какой Алуште? — растерялся Колобов. — Кто это?
— Это такой курорт, — разъяснила телефонистка и шмыгнула носом. Южный берег Крыма. Неподалеку от Симферополя. Мечта…
— Циля! — завопил Колобов. — Цилька, ты?!
— Алло, — зазвучал в трубке далекий родной голос. — Вадик, наконец-то
— Циленька, как ты там?
— Все чудесно, и это ерунда. Чем ты питаешься? Ты вовремя ложишься спать? Ты же постоянно не высыпаешься! Как твой обмен веществ? Надеюсь, ты не куришь в постели? А ведро освободил? Мама не звонила? Я имею в виду обеих мам. Как у вас там погода? Ты вытираешь пыль с моего пианино? Я буду тебе звонить каждые три дня, а письмо уже отправила. Ты можешь не отвечать, тут жуткая почта. Ты не простудился? Кстати, почему ты не в постели?
— Цилька, у нас еще вечер, ты все перепутала!
— Разумеется, ты же знаешь, что я слабо ориентируюсь в вашем жутком пространстве и вашем ужасном времени. Как у тебя настроение? Ты там не скис без меня? Как твоя кошмарная работа? Господи, тебе же завтра на работу, а я лезу со своей болтовней!
— Цилька, ты только не молчи, говори что-нибудь…
Галактический объект Колобов сидел на полу, плотно прижав телефонную трубку обеими руками к уху. Перед его зажмуренными глазами водили хоровод большие теплые звезды.
— А-а, — сумрачно протянул измятый Медведков. — Вот и хозяин пришел.
Он стоял, привалившись к двери вольфовской квартиры, и грыз потухшую беломорину.
— Вас уже освободили? — с иронией осведомился Вольф.
— Кому я там нужен… Отрезвили и выпнули домой, до особого распоряжения. Выходного как не бывало. Анка у тебя?
— С чего вы взяли?
— Сердце вещует… Да добрые люди сказывают.
— У меня, — жестко произнес Вольф. — Разрешите пройти.
— Она мне жена, — напомнил Медведков и набычился.
— Неважно, — Вольф отодвинул его и надавил на пипку звонка.
— Будет тебе «неважно», — пообещал Медведков. — Сейчас она откроет, и я сперва тебя грохну, потом ее, а меня суд оправдает, потому как я буду в состоянии сильного душевного расстройства.
— Не хорохорьтесь попусту. Какой из вас убийца, когда вы прирожденный мелкий хулиган?
— Ух ты! — опешил Медведков, увидев расчерченную зеленой краской спину Вольфа. — Это зачем?
— Неважно, — отмахнулся тот.
Щелкнул замок, дверь отворилась. На площадку, щурясь от света, вышла Ганна Григорьевна в домашнем халате и шлепанцах с помпонами.
— Долгонько вас не было, — сказала она попятившемуся Вольфу. — Я уж и вздремнула
Медведков нырнул в темноту мимо нее и тут же пулей выскочил обратно.
— Где Анка, язви вас? — ошалело спросил он. — Куда спряталась, так вас и эдак?!
— А бог ее знает, — охотно ответила незлобивая Ганна Григорьевна. — Попросила меня присмотреть, а сама хвост трубой и умелась куда-то. Так я пойду?
— Да, спасибо вам, — опомнился Вольф. — Спокойной ночи.
Ганна Григорьевна величественно кивнула и прошествовала в свою квартиру.
— Сбежала, — плачущим голосом сказал Медведков. — Бросила меня! Но и тебе тоже во! — он скрутил Вольфу под нос нечистый, но выразительный кукиш.
— Уймитесь, — сказал тот, брезгливо отстраняясь. — Может быть, она ушла домой… к вам.
— Стал бы я здесь торчать понапрасну!
— А к подругам? Ах, да, у нее здесь нет подруг.
— Нет… — повторил Медведков. — Никогошеньки-то у нее здесь нет, кроме меня.
— Тоже мне, пристанище, — грустно съязвил Вольф.
— Молчи, интеллигент, — обиделся Медведков. — Ты не понимаешь ни шиша. Я же люблю ее, лярву. Я же, можно сказать, выкрал ее. Из свадебной «Волги» вынул, вот у такого, как ты, увел.
— Ну, и кому от этого стало лучше?
— Верно, никому, — Медведков снова сник. — Что же мне теперь делать, куда податься? Ты ученый, дай совет!
— Для начала надо найти Анжелику Юрьевну, — сказал Вольф. — Не может же она оставаться на улице в такой поздний час одна. А потом… человек она свободный, брачные узы в вашем случае — всего лишь дань условностям. Пусть решает сама, как всем нам быть дальше, — он задумчиво погладил рассеченную бровь. — У нее существует возможность куда-то от вас уехать?
— Уехать? — не понял Медведков. И вдруг хлопнул себя по лбу. Вокзал! Ну точно, вокзал. К отцу она поедет, в Котовск. Или к сестре в Гомель. И как я сразу не допер? Слушай, интеллигент, возьми денег, а я пока на улице тачку захомутаю.
— У меня есть, — промолвил Вольф.
Когда за ними стукнула дверь парадного, из квартиры Ганны Григорьевны вышла Анжелика. И остановилась, держась за перила.
— Твой-то с этим, — сказала Ганна Григорьевна. — На вокзал поехали. Как бы в дороге не разодрались.
— Да нет, — проговорила Анжелика. — Коля спокойный, когда трезвый.
— Ты куда сейчас?
— Не знаю.
— Ой, гляди, девка. Муж какой-никакой, а все ж таки муж. Мало ты его воспитывала, вот что я скажу.
— Разве я нянька ему?
— Тоже правильно. Но ты же его знаешь, выучила за столько лет. А начинать все сызнова тяжко, даром, что молодая. Этот-то… разве он мужик? Встретишься — и не поздоровается. Так, полено с глазами.
— Может быть, никто еще не выстрогал из него Буратино?