Звезда Севера
Шрифт:
— Вы знаете, что все знатные девочки должны отслужить положенный срок от семи до семнадцати лет в храме Матери?
— Мастер Лэндон что-то упоминал. Кажется, потом им предоставляется год, за который они должны решить, остаться в миру или уйти в храм до конца жизни.
— Да, он называется годом Выбора.
Эви считала довольно странным этот обычай отрывать девочек от семьи на такой срок, а затем выгонять их обратно в мир, чтобы они провели год среди родных, ставших за это время чужими, и решили, как жить дальше. Возможно, именно поэтому знатные мужчины Акроса заводят себе наложниц из низов,
— У Нэвии не было такого выбора, — продолжил Дэин, и на его лице появилась горькая гримаса. — Потому что ее просто не взяли в храм.
— Не взяли? — переспросила Эви. — Разве это не противоречит обычаю?
— Верховные Дочери сказали, что у нее другое предназначение. Но все понимали, что дело в ее увечье.
— Это несправедливо.
— Представьте себе, каково быть маленькой девочкой, когда вокруг нет ни одной знатной ровесницы, потому что все они несут свою службу в храмах Матери. Затем девушкой, на которую все смотрят, как на диковинку, а за спиной раздаются шепотки.
— Последнее мне уже знакомо, — вздохнула Эви.
Он понимающе улыбнулся и покачал головой.
— С одной стороны, вы правы. Но вы избранная Матерью. А Нэвия… Моя дочь чувствовала себя так, словно боги ее отвергли.
Эви не стала спорить, понимая, что советнику нужно выговориться.
— Были, конечно, и плюсы, — продолжал он. — Она нравилась королю и является, как вы заметили, моей дочерью, поэтому ей разрешено было посещать замок в любое время, учиться и играть с принцем Элифом и его единокровным братом Эроном. Ни одна знатная девчонка не может похвастать таким детством. Так они и росли, втроем.
Советник улыбнулся, глядя куда-то в свои приятные воспоминания.
— Занятная была троица, я вам скажу. Принц, бастард и отверженная. Такое иногда вытворяли, и как только замок не разнесли.
Эви тоже невольно улыбнулась. Впервые она видела его таким — не старшим советником будущего короля, а просто любящим отцом, который радовался и немного грустил от того, что дети выросли.
— Простите, я утомил вас своей болтовней. Думаю, нам пора идти.
Когда она встала, он внезапно коснулся ее руки и огляделся по сторонам. Вокруг никого не было, только Линэль с Морэн неподалеку говорили о чем-то со стражниками.
— Вы ведь знаете, что можете мне довериться, дитя мое? — спросил он мягко. — Я чувствую, что сегодня вы сама не своя, и вы все время… — он приложил руку к животу. В его глазах застыл вопрос.
— Я… Что?
Эви проследила за его движением и с ужасом осознала, что все время касается пояса, под которым спрятана записка, и советник подумал, что она… Неожиданно ее лицо обдало жаром, Эви прижала ладонь к горлу.
— Ох… Нет, что вы, я не… Это не то, о чем вы подумали… — запиналась она, бросив взгляд на рабынь в надежде, что помощь придет с их стороны, но те были увлечены болтовней. — Это просто… Я просто что-то не то съела за обедом, — выпалила она, — и
— О-о-о, — настала очередь Дэина смущаться. — Простите мою бестактность, я старый болван, а весь этот разговор о детях настроил меня не на тот лад.
Он сложил ладони в извиняющемся жесте, и она поспешно кивнула.
— Думаю, тогда нам лучше закончить сегодняшнюю беседу, и я провожу вас к вашим покоям.
Обратно они шли почти молча, и, только войдя в свою комнату, Эви, с пылающими от смущения щеками, приложила ладонь ко рту, давясь нервным, почти истерическим хихиканьем. Вытащив смятую записку, она развернула ее и перечитала снова.
«Если хотите вернуться на Север, уничтожьте это письмо и наденьте сегодня зеленое».
Уничтожьте это письмо!
Конечно, она хотела освободиться и вернуться на Север. Эви перестала хихикать и спокойно разорвала послание.
***
После ужина она отпустила рабынь и, воспользовавшись редкими свободными минутами, отправилась погулять по саду, чтобы сосредоточиться и подумать. Вечер наконец принес с моря легкий ветерок, а удлинившиеся тени деревьев укрыли ее от заходящего солнца.
Эви помахала Нэссору, подстригающему кусты, как мимо пронесся Ти-рэм, стрикстер Эрона. Она залюбовалась широкими взмахами двух пар полупрозрачных крыльев. Он пролетел вдоль дорожки, плавно взмыл в небо, поднявшись высоко над деревьями, и устремился к северу. Эви уже знала, что, долетев до обрыва, он поприветствует своих собратьев громким стрекотом, а затем упадет вниз, чтобы нырнуть за добычей. В груди шевельнулось чувство зависти. Возможно, скоро и она станет свободной… Но для начала нужно узнать, кто стоит за таинственным письмом.
Побродив еще немного, Эви присела в беседке, не переставая размышлять. Она перебирала в памяти имена и лица, искала намеки в диалогах, которые вела во все предыдущие дни, пыталась вспомнить взгляды. Ей нужна была хоть какая-то деталь, зацепка… Но все безрезультатно.
Эви опомнилась, только заметив, как быстро темнеет, и пошла обратно в свои покои. Тени причудливо изгибались, в кустах что-то шуршало и скреблось о камни. Она ускорила шаг, стараясь не обращать внимания на шумы. Сад был местом, где она чувствовала себя в безопасности, но после сегодняшнего письма, тайно подброшенного в ее комнату, это чувство ее покинуло. И когда из-за дерева неожиданно выступил незнакомый мужчина, Эви почти не удивилась.
— Какая интересная встреча, — незнакомец растягивал слова, не собираясь уступать дорогу.
Эви попыталась обойти его, но он преградил ей путь с гнусной ухмылкой, обнажившей щели между зубами.
— Куда-то торопишься?
Она остановилась. Мужчина был высоким и молодым. Камни в золотой застежке на его богато вышитом воротнике поблескивали в полумраке, но дорогая одежда не могла скрыть запаха пота и винных паров.
— Тороплюсь, — спокойно ответила Эви. — Уйдите с дороги.
Мужчина хмыкнул и шагнул к ней, заставив отступить и задержать дыхание. Он потянулся к ее лицу, но она отшатнулась, и он лишь успел мазнуть пальцами по ее подбородку. Эви невольно скривилась, стирая с себя липкое прикосновение. Его глаза сузились.